«Поезжай, пока он спит»: анонимный подарок на свадьбу открыл мне страшную правду о муже

— В прямом. Ты имеешь право отказаться давать показания против мужа, это правда. Но именно отказаться по своей воле. Никто тебя не заставит, но никто и не запретит, если ты сама захочешь. Это не защита, Даша. Это вежливая просьба, а не бронежилет. Если следствие захочет тебя допросить как свидетеля, тебя допросят. Ты просто можешь молчать. А можешь и не молчать.

— Тогда зачем он торопился со свадьбой?

Ирка побарабанила пальцами по столу.

— А вот это мы сейчас выясним. Может, и не из-за тебя торопился. Может, из-за бабушки.

Она развернула ноутбук экраном ко мне. На экране светилась выписка из ЕГРЮЛ, я узнала формат. Сама с такими работаю каждый день.

— Смотри. ООО «Грандснаб». Учредитель — Кондратьева Жанна Михайловна. Доля 100%. Генеральный директор — Кондратьев Алексей Павлович. Зарегистрировано три года назад. Обороты я нашла в открытой бухгалтерской отчетности, она публикуется на сайте статистики. Любой может посмотреть. Так вот, за прошлый год выручка «Грандснаба» — 38 миллионов. За позапрошлый — 29.

— 38 миллионов? — я чуть не подавилась чаем. — Это же… Это больше, чем весь бюджет «Стройлидера» на закупки.

— Именно. «Грандснаб» продает не только «Стройлидеру». У него еще четыре контрагента, я посмотрела по базе. Четыре строительные фирмы в нашем городе. И готова спорить: в каждой из них сидит свой «Лёша-прораб», который принимает завышенные объемы, подписывает акты и складирует излишки.

Я отодвинула чашку. 38 миллионов выручки. Даже если накрутка процентов тридцать, это больше десяти миллионов чистого навара. В год. Мой муж, мужчина в растянутой футболке с пивным пятном, который не может найти носки в собственном шкафу, ворочал десятками миллионов.

— А теперь — бабушка. — Ирка перелистнула страницу в блокноте. — Жанна Михайловна — учредитель. На бумаге вся фирма её. Лёша — наемный директор. Если бабушка вдруг решит передумать, отозвать доверенность, сменить директора — Лёша останется ни с чем. Ему нужна гарантия.

— Наследство, — сказала я медленно.

— Наследство. Бабушка в доме престарелых. Здоровье, ну, сама понимаешь. Возраст. Если она умрет, доля в «Грандснабе» переходит по наследству. Лёша — внук. Но, насколько я помню из семейного права, внук наследует только по праву представления, если его родитель (ребенок бабушки) уже умер. Или по завещанию. У Лёши есть родители?

Я задумалась.

— Лёшин отец, Павел Алексеевич Кондратьев, умер пять лет назад. Это я знала. Лёшина мать… Лёша говорил, что она ушла из семьи, когда ему было три года, и больше не появлялась. Воспитывала его бабушка.

— Отец умер. Мать неизвестно где. Тогда Лёша — наследник первой очереди по праву представления. Но если у Жанны Михайловны есть другие дети, они в приоритете.

— А свадьба?

Ирка замолчала и посмотрела на меня так, словно ждала, когда я сама догадаюсь.

— Свадьба — это не про меня, — сказала я.

— Свадьба — это не про тебя. Свадьба — это про статус. Женатый внук с «серьезными намерениями» — совсем другой разговор для бабушки, которая решает, на кого написать завещание. Ты декорация, Даша. Красивая, живая, с бухгалтерским образованием декорация, которую Лёша предъявил бабушке как доказательство своей взрослости.

Это было обидно. По-настоящему обидно — не как пощечина, а как укол в мягкое, незащищенное место, о существовании которого ты даже не подозревала. Я думала, Лёша женился на мне, потому что любит. Или хотя бы потому, что привык. А оказалось — потому что ему нужна была ширма.

— Ладно, — я сглотнула. — А Борис Аркадьевич? Он знает про «Грандснаб»?

— Вот это второй хороший вопрос за сегодня. — Ирка перелистнула еще одну страницу. — Ты сказала, что он лично выбрал «Грандснаб» как единственного поставщика. И лично подписывает договоры.

— Да. Он говорит, там скидки хорошие.

— Скидки, — Ирка хмыкнула. — Я посмотрела цены. «Грандснаб» продает «Стройлидеру» материалы на 10–15% дороже рынка. Не дешевле — дороже. Хорошие скидки, ничего не скажешь.

Я помолчала. Борис Аркадьевич. Суетливый бурундук с гвоздиками и конфетами «Мишка косолапый». Значит, всё-таки не жертва?

— Но подожди, — я потерла виски. — Если Борис Аркадьевич знает, что его обворовывают, зачем ему это? Он же владелец «Стройлидера». Он сам себя обкрадывает.

Ирка подняла указательный палец — жест, означавший: «Сейчас будет главное».

— «Стройлидер». Я тоже пробила. Учредитель — не Борис Аркадьевич. Учредитель — некий Кондратьев Григорий Алексеевич.

Кондратьев. Опять Кондратьев.

— Это… — начала я.

— Это, Дашенька, еще один Кондратьев. Григорий Алексеевич. Отчество «Алексеевич», как у Лёшиного отца Павла. Если муж Жанны Михайловны был Алексей (а судя по отчеству Павла, так и есть), то это её второй сын. Брат Лёшиного отца. Дядя Лёши.

У меня зазвенело в ушах. Тихо, монотонно, как сигнал в кабинете врача, когда показывают кардиограмму.

— То есть, — я заговорила медленно, подбирая слова, как камни на берегу, — «Стройлидер» принадлежит Лёшиному дяде. А «Грандснаб» — Лёшиной бабушке. И Лёша через «Грандснаб» продает материалы дядиной фирме по завышенным ценам. Это что, семейный бизнес?

— Или семейная война, — сказала Ирка. — Зависит от того, знает ли дядя. Борис Аркадьевич — директор «Стройлидера», но не учредитель. Он наемный менеджер, пусть и с большими полномочиями. Реальный владелец — Григорий Алексеевич Кондратьев. Которого ты, кстати, ни разу не видела.

— Я не видела. За полтора года работы в «Стройлидере» я ни разу не встречала учредителя. Борис Аркадьевич всегда говорил: «Хозяин занят, хозяин в отъезде, хозяин доверяет мне». Я не задавала вопросов, мне платили вовремя, этого хватало.

— И вот теперь картинка. — Ирка нарисовала в блокноте схему: квадратики и стрелочки, как в учебнике по экономике. — Бабушка, Жанна Михайловна, на вершине. У неё два сына. Один, Павел (Лёшин отец), умер. Второй, предположительно, Григорий, владелец «Стройлидера». Лёша работает в фирме дяди и одновременно рулит фирмой бабушки, через которую дядину фирму доит.

— А Борис Аркадьевич?