«Поезжай, пока он спит»: анонимный подарок на свадьбу открыл мне страшную правду о муже

— Нужно поговорить с Григорием Алексеевичем. Он владелец «Стройлидера». Он должен знать, что его обворовывают.

Жанна Михайловна поджала губы.

— С Гришей… Да, с Гришей надо поговорить. Только учти, девочка, Гриша — не подарок. Гриша мой сын, и я его люблю, но он жесткий человек. Если он узнает про Лёшу… Я боюсь, что делом полиции не ограничится.

— А чем ограничится?

— Гриша служил в армии. Десять лет. Потом ушел в бизнес. Люди, с которыми он работает… — Жанна Михайловна подбирала слова осторожно, как минер подбирает шаги, — …не всегда решают вопросы через суд.

Мне снова похолодело в животе. Уже привычное ощущение: за последние две недели мой живот мерз чаще, чем за всю предыдущую жизнь.

— То есть Григорий Алексеевич — опасный человек?

— Григорий Алексеевич — справедливый человек. Но его справедливость иногда выглядит своеобразно.

Мы помолчали. За стеной телевизор вещал про погоду, обещали потепление к выходным.

— Есть еще вопрос, — сказала я. — Кто-то подбросил мне конверт с ключом на свадьбе. Анонимно. Этот человек знал про квартиру на Строителей и хотел, чтобы я всё раскопала. Жанна Михайловна, кто еще знал про квартиру?

Бабушка задумалась.

— Лёша. Я. И… Борис.

— Борис Аркадьевич? Директор «Стройлидера»?

— Он приезжал ко мне полгода назад. Привозил продукты. Вежливый, обходительный. Спрашивал, как дела. Я рассказала, что оставила квартиру Лёше, что он там хранит какие-то вещи для ремонта. Борис улыбался и кивал. Я тогда не придала значения.

Борис Аркадьевич. Суетливый бурундук с гвоздиками, который привозит продукты бабушке своего сотрудника, который навещает пожилую женщину в доме престарелых и задает невинные вопросы.

— Жанна Михайловна, — спросила я медленно, — а Борис Аркадьевич знает, что он работает на вашего сына Григория?

— Конечно, знает. Борис — Гришин человек. Он у Гриши с армии. Они вместе служили. Потом вместе в бизнес пошли. Борис — правая рука Гриши. Я думала, ты в курсе.

Я не была в курсе. Полтора года работала в конторе и не знала, что мой шеф — человек Лёшиного дяди. Хотя, если подумать, откуда бы мне знать? Борис Аркадьевич не носил табличку «Я правая рука вашего родственника».

Пазл складывался. Борис Аркадьевич знал про квартиру. Борис Аркадьевич — человек Григория. Борис Аркадьевич подбросил конверт на свадьбе, чтобы я нашла склад, раскопала схему и вывела Лёшу на чистую воду. Не сам, нет. Через меня. Чужими руками. Аккуратно, анонимно, без отпечатков.

Вопрос: зачем? Почему не рассказал Григорию напрямую? Ответ напрашивался: потому что Борис Аркадьевич не был уверен. Или не хотел ссориться с Лёшей без доказательств. Или — и эта мысль мне не понравилась — потому что Борис Аркадьевич имел собственный интерес, о котором я пока не знала.

На обратном пути из «Тихой гавани» я позвонила Ирке.

— Борис, — сказала я. — Конверт подбросил Борис Аркадьевич.

— Уверена?

— На девяносто процентов.

— А оставшиеся десять?

— Оставшиеся десять — это вероятность того, что я ошибаюсь и всё еще хуже, чем кажется.

Ирка помолчала.

— Знаешь что? — сказала она наконец. — Приезжай ко мне. Привози всё, что есть. Будем думать, что делать дальше.

Я поехала к Ирке. А Лёша тем временем позвонил и спросил, как мамина рассада. Я сказала: «Отлично, помидоры будут в июне». Он засмеялся и сказал: «Жена, ты лучшая». И я подумала: интересно, он искренне так считает или это тоже часть схемы?

В понедельник утром я пришла на работу на пятнадцать минут раньше. Борис Аркадьевич был уже на месте — сидел в своем кабинете, пил чай из кружки с надписью «Лучший босс» и листал накладные. Увидев меня, расцвел.

— Дарья Сергеевна! Доброе утро! Чай?

— Спасибо, Борис Аркадьевич. Не надо чай. Надо поговорить.

Он моргнул. Потом аккуратно поставил кружку, сложил руки на столе и посмотрел на меня внимательно, без обычной суеты. И я вдруг увидела то, чего раньше не замечала: за «бурундучьей» суетливостью пряталась выдержка. Спокойная, тяжелая, как якорь на дне. Бабушка сказала, они с Григорием вместе служили. Десять лет. Бурундуки столько не служат.

— Конверт, — сказала я. — Белый, заклеенный скотчем. Без подписи. Ключ и записка. Это вы подбросили на свадьбе.

Я не спрашивала. Я утверждала. Потому что за два дня после визита к бабушке я перебрала все варианты и осталась при своем: Борис Аркадьевич — единственный, кто знал про квартиру, был на свадьбе и имел причину действовать.

Борис Аркадьевич молчал секунд десять. Потом снял очки, протер их полой пиджака, надел обратно. Жест, который я видела сотню раз и принимала за нервную привычку. Теперь он выглядел иначе — как пауза перед принятием решения.

— Закрой дверь, — сказал он.

Я закрыла. Села на стул для посетителей — шаткий, с облезлой обивкой. Борис Аркадьевич откинулся в кресле и впервые за полтора года посмотрел на меня без улыбки.

— Да, — сказал он. — Это я.

— Зачем?

— Затем, что я полгода пытался решить этот вопрос по-другому, и ни один другой способ не сработал.

Он встал, подошел к окну — маленькому, полуподвальному, через которое были видны только ноги прохожих и колеса машин, — и заговорил.

— Я работаю на Григория Алексеевича двадцать два года. С армии. Он мой командир, мой партнер и мой друг. Я управляю «Стройлидером» с момента основания. Григорий доверяет мне полностью — настолько, что за последние три года ни разу не заглянул в отчетность. Он занят другими проектами, «Стройлидер» для него — один из десяти бизнесов. Маленький, не самый доходный.

— И вы обнаружили, что Лёша ворует.

— Я обнаружил это год назад. Случайно. Проверял поставщика «Грандснаб» на предмет задержек с доставкой. Полез в реестр, увидел учредителя: Жанна Михайловна Кондратьева. Я знаю эту фамилию, работаю на Кондратьевых двадцать два года, помню всех. Начал копать и раскопал то же, что раскопала ты. Схему с завышением цен, излишки, квартиру-склад.

— Вы знали целый год и молчали?