Последний шанс: богач спас бродяжку с ребенком, не зная, что произойдет на следующий день

Вы бы справились, я знаю. Но путь был бы намного труднее.

— Спасибо, что не прошли мимо, — просто сказала она.

Пятнадцать лет спустя доктор Максим Михайлович Соколов стоял у окна своего кабинета в современной нейрохирургической клинике, носящей имя профессора Климова, и смотрел на падающий снег. На столе лежала история болезни пациента с диагнозом глиобластома головного мозга четвертой степени. Тем самым, от которого пятнадцать лет назад чуть не умер его приемный дед. Случай Михаила Валентиновича вошел в медицинские учебники как один из редчайших примеров длительной выживаемости при столь агрессивной форме опухоли. Именно этот случай подтолкнул Максима к выбору профессии нейрохирурга. Но сегодня этот диагноз больше не звучал как приговор. Новые методики лечения, разработанные в том числе на основе уникального случая Михаила Валентиновича, давали пациентам реальный шанс на жизнь.

Дверь кабинета открылась, и вошла заведующая отделением нейрореабилитации, доктор Екатерина Андреевна Соколова. За пятнадцать лет она превратилась из медсестры в одного из ведущих специалистов страны в своей области. После оформления опеки над Максимом она также сменила свою фамилию на Соколову, чтобы их семья носила одну фамилию. Так было проще в школе для Максима, да и подчеркивало их единство.

— Максим, у тебя через пять минут консилиум, — напомнила она. — Не забыл?

— Помню, мама, — улыбнулся он. — Как дедушка сегодня?

— Бодрится, — Екатерина присела на краешек стола. — Говорит, что на следующей неделе обязательно приедет на твой доклад.

В свои шестьдесят семь Михаил Валентинович уже не был тем энергичным бизнесменом, каким его знали раньше. Болезнь все-таки взяла свое — не сразу, не полностью, но год за годом отнимала силы. Сейчас он передвигался в инвалидном кресле, часто уставал, иногда забывал недавние события. Но ясность ума сохранял и продолжал руководить благотворительным фондом, помогающим выпускникам детских домов.

— Пусть лучше побережет силы, — вздохнул Максим. — Я запишу доклад на видео.

Екатерина улыбнулась.

— Ты же его знаешь. Он всегда приходит на важные события в твоей жизни. Ни одного не пропустил: ни школьный выпускной, ни поступление в медицинский, ни защиту диссертации.

Максим кивнул и взял со стола фотографию в простой деревянной рамке. На ней были они трое: он сам, десятилетний мальчишка, мама и дедушка, который тогда еще мог ходить без посторонней помощи. Фото было сделано на море, во время их второй поездки на побережье.

— Знаешь, мам, — задумчиво произнес Максим, — я иногда думаю: что было бы, не встреть вы тогда друг друга?

Екатерина подошла к окну и посмотрела на падающий снег.

— Не знаю. Наверное, это была судьба. Или случай. Или чудо. Не важно, как это назвать. Важно, что произошло. — Она помолчала, а потом добавила: — Михаил Валентинович научил меня одной важной вещи: настоящее богатство — это не деньги и не статус. Это возможность изменить чью-то жизнь к лучшему.

Максим поставил фотографию обратно на стол.

— А теперь ты меня этому учишь.

— И ты своих детей научишь, — улыбнулась Екатерина. — Кстати, Граф Второй опять перевернул елку в гостиной. Твоя дочь рыдала полчаса.

— Он такой же неуклюжий уволень, как старый добрый Граф, — вздохнул Максим. — Помнишь, как мы все плакали, когда пришлось его усыпить из-за болезни? Дедушка тогда впервые на моей памяти не сдержал слез.

— Купим новую, — рассмеялся Максим. — Если дедушка смог справиться с оригинальным Графом, мы справимся и с его потомком.

Они вышли из кабинета и направились в конференц-зал, где уже собирались врачи на консилиум. Проходя мимо большого окна в коридоре, Максим на мгновение остановился, глядя на падающий снег. Точно такой же шел в тот день, когда одинокий бизнесмен встретил одинокую женщину с ребенком на руках. И этот снег, как ни странно, не стал саваном для умирающего человека, а наоборот — укрыл и согрел начало новой жизни. Жизни обретенной семьи.