Последний шанс: богач спас бродяжку с ребенком, не зная, что произойдет на следующий день

Екатерина вздрогнула от такой фамильярности, но Михаил только улыбнулся.

— Нет, Максим. У меня никого нет. Совсем-совсем никого.

Мальчик не поверил:

— Даже кошки?

— Даже кошки, — кивнул Михаил.

— Тогда вам, наверное, очень скучно, — серьезно заключил Максимка и вдруг предложил: — Хотите, я буду вашим другом?

Что-то перевернулось в душе у Михаила. В горле встал ком, а на глаза навернулись слезы, которые он поспешно смахнул.

— Спасибо, Максим. Я был бы очень рад.

После ужина Михаил показал гостям их комнаты. Пока Екатерина укладывала сына, он спустился в кабинет и сделал несколько звонков. Сначала своему адвокату: нужно было восстановить документы Екатерины. Потом начальнику службы безопасности компании: найти этого Андрея. И, наконец, в элитный магазин детской одежды, хозяйка которого была давней знакомой Михаила.

Вернувшись из магазина, он застал Екатерину в гостиной. Она стояла у окна, глядя на падающий снег.

— Максим уснул? — спросил Михаил, ставя пакеты с вещами на диван.

— Да, намучился за день. — Она повернулась и увидела покупки. — Что это?

— Необходимые вещи, — ответил он просто. — Завтра привезут еще. Размер Максима я примерно определил, а насчет вашего…

— Я не могу принять это, — твердо сказала она. — Я не за тем…

— Екатерина! — перебил ее Михаил. — Я знаю, что вы не за этим пошли со мной. Но вам нужна помощь, а мне… — он замолчал, подбирая слова. — Мне нужен смысл. Хотя бы на те несколько месяцев, что у меня остались.

— О чем вы? — Она нахмурилась.

— Я умираю, — просто сказал Михаил. — Сегодня узнал диагноз. Восемь месяцев, может, год. Неоперабельная опухоль мозга.

Екатерина ахнула, прижав ладонь ко рту.

— Поэтому, — продолжил он ровным голосом, — я предлагаю сделку. Вы с Максимом остаетесь здесь. Я помогаю вам встать на ноги, решить проблемы с документами, возможно, с работой. А вы… просто позволяете мне побыть частью вашей жизни. Наполнить мой дом чем-то настоящим, пока я еще здесь.

В ее глазах стояли слезы.

— Это не сделка, — тихо сказала она. — Это… я не знаю, что это.

— Может быть, чудо, — улыбнулся Михаил. — Для нас обоих.

Той ночью впервые за много лет он спал без снотворного. А утром проснулся от странных звуков, доносившихся из коридора: детский смех, шаги, звон посуды. Натянув халат, Михаил вышел и остановился, остолбенев от неожиданного зрелища. Максимка, одетый в одну из его рубашек, которая волочилась по полу, как королевская мантия, важно шагал по коридору, держа в руках игрушечный телефон, привезенный ночью из магазина.

— Алло, столица? — говорил он деловым тоном, явно копируя интонации Михаила. — Соедините меня с президентом. Здравствуйте, господин президент. Это директор Максим Андреевич. Я бы хотел поговорить с вами об игрушках для детского дома.

Михаил замер, не решаясь пошевелиться. Что-то светлое и теплое разливалось в груди. Впервые за много лет он чувствовал себя нужным не как бизнесмен, а просто как человек.

— Максим, не шуми, — Екатерина вышла из комнаты и тут же увидела Михаила. — Извините, мы вас разбудили.

— Нет, что вы, — он покачал головой. — Я давно не слышал ничего более… правильного в этом доме.

Степановна, спускавшаяся по лестнице с подносом, проворчала:

— Ишь, бизнесмен растет. Весь в вас, Михаил Валентинович.

И в этот момент Михаил с удивлением понял, что головная боль, мучившая его последние недели, отступила. Словно само присутствие в доме этих людей придавало ему сил.

— Дядя Миша! — Максимка подбежал к нему. — А можно я буду работать в вашей фирме? Когда вырасту?

— Конечно, — серьезно кивнул Михаил. — Но сначала нужно получить хорошее образование.

— А у меня даже садика сейчас нет, — вздохнул мальчик. — А в школу скоро.

— С этим мы разберемся в первую очередь, — сказал Михаил и, помедлив, добавил: — А теперь как насчет завтрака? Степановна готовит изумительные сырники.

За завтраком Михаил наблюдал, как оживает его дом. Точнее, здание, которое никогда не было настоящим домом. Как будто по серому, черно-белому миру вдруг разлились яркие краски. Потом была поездка в магазин игрушек, где Максимка с восторгом выбирал конструкторы и машинки, а Михаил тайком вытирал слезы, глядя, как светятся глаза ребенка. Была встреча с адвокатом, который обещал в кратчайшие сроки восстановить документы Екатерины. Был звонок от начальника службы безопасности, сообщившего, что Андрея нашли в Одессе, где он прожигал украденные деньги.

А вечером, когда Максим уже спал, Екатерина нашла Михаила в кабинете. Он сидел над разложенными бумагами, бледный и осунувшийся.

— Вам плохо? — тихо спросила она, остановившись в дверях.

— Нет, просто устал. — Михаил отложил ручку. — Столько дел сразу.

— Вы не должны решать все наши проблемы, — мягко сказала Екатерина, подходя ближе. — Давайте я заварю вам чай. У меня хорошо получается.

Это простое предложение почему-то тронуло его до глубины души.

— Знаете, — сказал Михаил, глядя, как она собирает чашки со стола, — я всю жизнь гордился тем, что не нуждаюсь в других людях. А теперь понимаю, что это была не сила, а слабость.

Екатерина улыбнулась, и в первый раз за долгое время Михаил почувствовал, что, возможно, смерть — это не конец. Что-то будет жить после него. Не только деньги, недвижимость и акции компаний, а что-то настоящее, человеческое. Тепло, которое он может подарить этим двоим, потерявшимся в холодном мире, так же, как когда-то потерялся он сам.

Декабрь выдался на редкость снежным. За окнами особняка кружились крупные хлопья, укрывая землю пушистым белым одеялом. Михаил сидел в кресле у камина и наблюдал, как Максимка возится с новым конструктором. Прошло три недели с того дня, когда они с Екатериной переступили порог его дома, и эти недели изменили в жизни Михаила Валентиновича больше, чем предыдущие десять лет.

Степановна, грузно ступая по ковру, внесла поднос с чаем.

— Как ваша голова, Михаил Валентинович? — спросила она, расставляя чашки.

— Лучше, — ответил он, и это была правда. После той встречи с профессором Михаил ждал стремительного ухудшения, но оно не наступало. Боли то накатывали свинцовыми волнами, то отступали на несколько дней.

— Это все пирожки Екатерины, — усмехнулась Степановна. — У нее легкая рука.

И правда, с появлением в доме Екатерины на кухне словно поселилась какая-то добрая магия. Эти пироги со щавелем и яйцом, какие Михаил помнил только из далекого детства, пышные оладьи по воскресеньям, компот из сухофруктов… Даже Степановна, поначалу ревниво относившаяся к вторжению в ее кулинарную вотчину, теперь восхищенно качала головой, наблюдая, как ловко Екатерина управляется с тестом.

— Дядя Миша, смотрите! — Максимка подбежал к нему с собранной из конструктора машиной. — Это ваша, как у вас в гараже.

Михаил улыбнулся. Его «Мерседес» действительно был похож на эту угловатую конструкцию, и тот факт, что пятилетний мальчик сумел уловить сходство, говорил о недюжинной наблюдательности ребенка.

— Отличная работа, Максим! — похвалил он. — У тебя инженерный склад ума.

— А это хорошо?