Последний шанс: богач спас бродяжку с ребенком, не зная, что произойдет на следующий день

— серьезно спросил мальчик.

— Очень хорошо, — кивнул Михаил. — Инженеры строят мосты, небоскребы, космические корабли.

Он замолчал, думая о том, что не увидит, кем станет этот мальчишка. Не узнает, пойдет ли он в инженеры, врачи, или, может быть, продолжит его бизнес. Эта мысль отозвалась тупой болью где-то под сердцем.

— А когда я вырасту, я вас на своей машине буду возить, — заявил Максимка, не подозревая о мрачных мыслях Михаила.

— Обязательно, — глухо ответил тот.

В комнату вошла Екатерина, и Михаил поразился в очередной раз, как она изменилась за эти недели. Ушла болезненная худоба, лицо порозовело, в движениях появилась уверенность. Она была одета в простое домашнее платье, на покупке которого настоял Михаил. Екатерина долго сопротивлялась, но в итоге согласилась на несколько новых вещей.

— Звонил ваш адвокат, — сообщила она. — Паспорт будет готов в понедельник.

Это была хорошая новость. С документами Екатерины все оказалось сложнее, чем предполагалось, пришлось задействовать связи в миграционной службе, но дело сдвинулось с мертвой точки. Михаил кивнул.

— А как с детским садом? — спросила Екатерина, присаживаясь в кресло рядом.

— Все решено, — Михаил отхлебнул чай. — После праздников Максим пойдет в детский центр «Кораблик». Это частный сад, лучший в городе.

— Но он же безумно дорогой! — воскликнула Екатерина.

— Это не проблема, — мягко возразил Михаил. — Вопрос в другом. Мне пришла в голову мысль… — Он замолчал, подбирая слова. — Что, если мы оформим для Максима статус моего опекаемого? Это даст определенные юридические гарантии.

Екатерина напряглась.

— Что вы имеете в виду?

— Просто формальность, — поспешил объяснить Михаил. — Чтобы никто не мог помешать его образованию или, не дай бог, претендовать на возвращение родительских прав.

Он знал, что служба безопасности нашла Андрея, и тот, припертый к стенке, согласился вернуть деньги и подписать отказ от родительских прав. Разумеется, за определенную сумму. Но Екатерине об этом знать было необязательно.

— Я должна подумать, — сказала она, и в ее голосе сквозила настороженность.

Михаил не стал настаивать. Он понимал ее страхи. В конце концов, она едва знала его.

В последний день декабря Михаил настоял на праздновании Нового года. Раньше этот праздник не имел для него особого значения. Иногда улетал на острова, иногда просто засыпал с бокалом виски у телевизора. Но сейчас все было иначе. Степановна с Екатериной с утра колдовали на кухне, наполняя дом ароматами ванили и корицы. Максимка носился по гостиной, развешивая самодельные гирлянды из цветной бумаги. А Михаил ушел в кабинет и закрыл дверь. Достав из сейфа папку с документами, он медленно перебирал их. Завещания, договоры, банковские выписки. С того дня, как узнал о диагнозе, он много раз менял последнюю волю. Изначально все должно было отойти благотворительным фондам. Теперь же…

Раздался стук в дверь.

— Михаил Валентинович, — голос Степановны звучал необычно мягко, — вам звонят. Профессор Климов.

Михаил вздрогнул. Виктор Степанович Климов, тот самый врач, который поставил ему диагноз. Взяв трубку, он услышал знакомый баритон:

— Михаил, с наступающим. Я звоню по поводу результатов последних анализов. Вы не могли бы подъехать?

— Что-то срочное? — в горле пересохло.

— Нет-нет, просто… есть некоторые вопросы. Если вам неудобно сегодня, то после праздников.

— Я приеду сейчас, — решительно сказал Михаил.

Выйдя из кабинета, он столкнулся с Екатериной. В руках она держала поднос с имбирным печеньем, от которого исходил умопомрачительный аромат.

— Вы куда-то собираетесь? — спросила она, заметив его озабоченное лицо.

— Да, нужно съездить по делам, — ответил Михаил, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — Вернусь к вечеру.

Клиника встретила его непривычной тишиной. Канун Нового года, многие разъехались по домам. Профессор Климов ждал в своем кабинете, перед ним лежала толстая папка с историей болезни.

— Присаживайтесь, Михаил, — он указал на кресло. — Должен сказать, результаты вашего последнего МРТ… озадачивают.

— В каком смысле? — сердце Михаила пропустило удар.

— Мы ожидали увидеть прогрессию, рост опухоли, — профессор постучал ручкой по снимкам. — Но вместо этого наблюдаем стабилизацию. Более того, есть признаки инкапсуляции.

— Это хорошо? — осторожно спросил Михаил.

— Необычно, — уклончиво ответил Климов. — В случае глиобластомы такое практически не встречается. Я бы хотел повторить МРТ через месяц, провести дополнительное исследование.

— То есть? Прогноз меняется?

Профессор снял очки и устало потер переносицу.

— Не хочу давать ложных надежд, Михаил. Глиобластома — агрессивная опухоль, и ремиссии в вашем случае статистически маловероятны. Но в медицине случаются чудеса. Что-то изменилось в вашей жизни за последний месяц?

Михаил невольно улыбнулся, вспомнив детский смех, наполнивший его дом.

— Все, Виктор Степанович. Все изменилось.

Возвращаясь домой, Михаил чувствовал странную легкость. Он не позволял себе надеяться. Слишком хорошо знал, что такое бизнес-стратегия, основанная на ложных ожиданиях. Но впервые за долгое время его мысли были не о смерти, а о жизни.

Дома царила праздничная суматоха. В гостиной сверкала огнями настоящая живая ель, которую утром привезли из питомника. Максимка с серьезным видом раскладывал под елкой подарки — разноцветные коробки с бантами, заботливо упакованные Екатериной.

— Дядя Миша! — закричал мальчик, увидев Михаила. — Вы вернулись! А мы вам сюрприз приготовили.

Он схватил Михаила за руку и потащил на кухню. Там на столе стоял торт, украшенный надписью «Спасибо» из шоколадных букв.

— Катя сама делала, — с гордостью сообщил Максимка. — А я помогал буквы выкладывать.

Екатерина смущенно улыбнулась.

— Это, правда, мелочь по сравнению с тем, что вы для нас сделали.

Михаил почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Никогда в жизни его не благодарили так — просто и искренне, без задней мысли, без ожидания чего-то взамен.

— Это вы…