Последняя капля: почему прикосновение к фуражке изменило всё

Рыбачук даже не успел понять, что происходит. Тимофей подошел сзади и одним резким движением зажал ему рот ладонью, заглушая любые попытки закричать, а Святослав ударил его дубинкой по почкам. Рыбачук согнулся от боли, банка пива вылетела из его руки и покатилась по асфальту. Его быстро подняли под руки и потащили к машине, которая уже подъехала вплотную. Все заняло не больше 30 секунд, и никто из жильцов дома даже не заметил, что во дворе произошло похищение. Рыбачука затолкали в багажник, связали руки пластиковыми хомутами и заклеили рот скотчем.

Машина тихо выехала со двора и направилась в сторону леса. В заброшенном карьере, куда они привезли Рыбачука, было темно и холодно. Ветер свистел между голых деревьев, а под ногами хрустел иней. Рыбачука вытащили из багажника и бросили на землю. Когда с него сорвали балаклаву, закрывавшую ему глаза, он увидел четыре фигуры в масках, стоявшие вокруг него. Свет фар машины бил ему прямо в лицо, не давая разглядеть лица нападавших. Но он видел их силуэты, видел, как один из них, крупный мужчина с дубинкой, медленно приближается к нему. Рыбачук попытался говорить, но скотч на рту позволял издавать только невнятные стоны.

Тогда Ярослава подошла ближе, присела перед ним на корточки и сорвала скотч одним резким движением. Рыбачук вскрикнул от боли и тут же попытался заговорить: «Кто вы? Что вам надо? Я никого не трогал! Вы меня с кем-то путаете!» Его голос дрожал от страха, и это доставило Ярославе мрачное удовлетворение. Она наклонилась ближе, так что он мог разглядеть ее лицо в свете фар, и спросила тихо: «Ты узнаешь меня, Глеб?» Рыбачук всмотрелся в ее лицо, увидел синяк, рассеченную губу, и в его глазах промелькнуло узнавание, а затем ужас. «Ты! Ты та баба из поезда!» – прохрипел он. Ярослава улыбнулась, но это была улыбка хищника, загнавшего добычу в угол. «Правильно! А теперь ты заплатишь за каждую секунду того, что вы со мной сделали».

То, что произошло дальше, было методичным и жестким. Тимофей и Святослав избивали Рыбачука, нанося удары так, чтобы причинить максимум боли, но не убить и не покалечить до инвалидности. Они били его по ребрам, по спине, по ногам, избегая лица и головы. Следы должны были остаться, но не настолько серьезные, чтобы потребовалась госпитализация. Рыбачук кричал, умолял остановиться, обещал вернуть все, что украл, клялся, что больше никогда не тронет ни одной женщины. Но Ярослава стояла рядом и смотрела холодно и отстраненно, не испытывая ни жалости, ни раскаяния. Она помнила свой страх в том поезде, свою беспомощность. И теперь видела тот же страх в глазах Рыбачука.

Когда избиение закончилось, Роман спросил: «Где твои деньги? Где то, что ты награбил?» Рыбачук, едва способный говорить от боли, выдохнул адрес: квартира его сожительницы, в шкафу в спальне, в коробке из-под обуви. Зоряна, оставшаяся в городе для координации, получила эту информацию по телефону и через 20 минут уже была в той квартире. Алевтина открыла дверь и, когда увидела женщину в военной форме, с удостоверением, побледнела и пропустила ее без вопросов. Зоряна нашла коробку, в ней было около 400 тысяч гривен наличными, золотые украшения, краденые часы и документы на машину, явно полученную незаконным путем. Она забрала все, оставив Алевтине только расписку о том, что имущество изъято в рамках оперативных мероприятий.

Вернувшись к машине, она передала содержимое коробки Ярославе. Ярослава пересчитала деньги, посмотрела на золото и часы. Все это было награблено у таких же жертв, как она, у людей, которые не смогли или не посмели сопротивляться. Она сложила все обратно в сумку и сказала: «Эти деньги пойдут жертвам его преступлений. Мы найдем тех, кого он ограбил, и вернем им то, что принадлежит по праву». Рыбачука связали еще крепче, бросили обратно в багажник и привезли прямо к зданию отделения полиции. Там его вытащили, оставили у входа, связанного и избитого, а рядом положили папку с документами, полное досье его преступлений, фотографии краденого имущества, свидетельские показания, которые Зоряна собрала за последние часы через свои каналы.

Один из офицеров позвонил в полицию с таксофона, сообщил, что у входа лежит разыскиваемый преступник, и машины скрылись в ночи, прежде чем приехали патрульные. Когда полицейские нашли Рыбачука, они не могли поверить своей удаче. На него было столько компромата, что дело можно было открывать немедленно. Рыбачук, все еще дрожащий от страха и боли, не сказал полиции ни слова о том, кто его избил и доставил. Он боялся, что если заговорит, те люди вернутся и в следующий раз не оставят его в живых. Следующей целью стал Федор Верещагин, бывший боксер и самый физически опасный член банды Мельника. Он находился в Каменском, в квартире своих родителей. Верещагин был осторожнее Рыбачука, редко выходил из дома, но у него была слабость: он каждое утро в шесть часов ходил на пробежку, надеясь вернуть форму.

Роман и его группа прибыли в Каменское на следующий день и устроили засаду в парке. Ранним утром, когда еще даже солнце не взошло, Верещагин вышел на пробежку в спортивном костюме. Он бежал по дорожке, его дыхание вырывалось белыми облачками пара, и он не заметил, как из кустов вышли три человека в масках. Тимофей и Олег набросились на него одновременно. Верещагин был сильным и попытался сопротивляться. Он ударил Олега в челюсть и попытался достать нож, но Тимофей сбил его с ног, вывернул руку и надел наручники. Верещагина затащили в машину и увезли в заброшенный цех на окраине города. Там его ждала Ярослава…