Последняя капля: почему прикосновение к фуражке изменило всё

Когда Верещагин увидел ее, он попытался усмехнуться, показывая свое презрение, но Ярослава просто кивнула Тимофею, и тот нанес Верещагину серию ударов в живот и ребра, от которых бывший боксер согнулся пополам, задыхаясь. Ярослава присела перед ним и сказала: «Ты любишь бить слабых? Давай посмотрим, каково это, когда бьют тебя». И они били его долго и методично, пока он не начал плакать и умолять о пощаде. Затем его заставили сказать, где он прячет свои деньги и ценности. Верещагин, сломленный болью, выдал адрес гаража. Зоряна и Михаил съездили туда, взломали замок и обнаружили настоящий склад краденого: технику, ювелирные изделия, пачки денег. Они забрали все. Общая сумма составила около миллиона гривен.

Верещагина, как и Рыбачука, доставили к зданию полиции с полным досье. Его мать потом плакала в участке, не понимая, как ее сын мог дойти до такого. Но Ярославу это не трогало. Она видела в Верещагине только того человека, который участвовал в ее унижении, и он заслужил все, что с ним произошло. За следующие пять дней Ярослава и ее группа методично выследили и взяли остальных четырех членов банды. Степана Коваля схватили на парковке торгового центра, Игната Лобанова взяли прямо в его квартире ночью. Прохора Ситника поймали в сауне. И, наконец, самого Тараса Мельника взяли последним.

Он был осторожен и подозрителен, но когда узнал, что всех его людей арестовали, впал в панику и попытался скрыться. Его схватили на автовокзале Кременчуга, когда он пытался сесть на автобус. Ярослава лично присутствовала при его задержании, и когда Мельник увидел ее, его лицо исказилось от ужаса. Она подошла к нему, наклонилась и прошептала: «Теперь ты знаешь, что значит страх». Его избили сильнее всех остальных, забрали все деньги — более двух миллионов гривен, — и сдали полиции с доказательствами, которые гарантировали ему как минимум 12 лет. За неделю вся банда была разгромлена, ограблена и арестована. Справедливость, как казалось, восторжествовала.

Судебный процесс над Тарасом Мельником и его бандой начался через два месяца после их ареста в здании областного суда. Дело было передано судье Варваре Игнатьевне Самсоновой, женщине со стальным характером. Зал суда был заполнен до отказа. Ярослава Крестовская сидела в третьем ряду, одетая в парадную форму. Ее орденские планки блестели на груди, а лицо оставалось бесстрастным. Рядом с ней сидели Роман Светлов и Зоряна Холод. Подсудимых ввели в зал под конвоем, и вид их был жалким. Тарас Мельник, который всего два месяца назад был наглым лидером банды, теперь выглядел сломленным.

Он похудел в изоляторе, его золотые коронки теперь казались насмешкой. Рядом с ним стояли его подельники — Рыбачук с забинтованными ребрами, Верещагин, который едва мог стоять прямо. Все шестеро были в наручниках, и охранники держали их под строгим контролем. Когда Мельник случайно взглянул на Ярославу, в его взгляде промелькнуло нечто среднее между ненавистью и ужасом. Он знал, кто стоял за их поимкой. Государственное обвинение представлял прокурор Максим Юрьевич Дубровин, профессионал, который никогда не проигрывал. В материалах дела были видеозаписи, показания свидетелей, записи телефонных разговоров, экспертизы.

Но самым важным доказательством были секретные документы, украденные у Ярославы. Их наличие превращало хулиганство в преступление против нацбезопасности. Защитники подсудимых пытались построить защиту на том, что их подзащитные подверглись незаконному насилию, но Дубровин разбивал каждый аргумент. Процесс длился восемь дней. Каждый день Ярослава приходила в зал суда, молча наблюдая. Она слушала истории жертв, и с каждым новым свидетельством вина подсудимых становилась очевидной.

На восьмой день судья Самсонова объявила приговор. Тараса Мельника приговорили к 12 годам строгого режима с конфискацией. Глеба Рыбачука — к 8 годам. Федора Верещагина — к 10 годам. Степана Коваля — к 9 годам. Игната Лобанова — к 8 годам. Прохора Ситника — к 11 годам. Каждый приговор падал как удар молота. Когда конвоиры уводили осужденных, Мельник снова поднял глаза на Ярославу. Она прошептала одними губами: «Гниете теперь!».

Ярослава вышла из здания суда на холодную улицу. Роман и Зоряна шли рядом. «Ты чувствуешь, что справедливость восторжествовала?» — спросил Роман. Ярослава кивнула: «Да. Теперь они будут страдать так же, как их жертвы». Но где-то глубоко внутри оставалось предчувствие, что это еще не конец.

Прошло ровно пять месяцев с момента вынесения приговора. Жизнь Ярославы начала входить в привычное русло. Она вернулась к работе, участвовала в совещаниях, тренировалась. Казалось, кошмар позади. Но судьба приготовила новый удар. В тот день Ярослава разбирала документы в штабе, когда в кабинет ворвалась Зоряна. «Яся! Они сбежали!» — прохрипела она. Мельник, Рыбачук, Коваль, Лобанов, Ситник — все пятеро сбежали из колонии три дня назад во время бунта. Они воспользовались суматохой и скрылись.

Но это было еще не все. Зоряна показала листовку, которую кто-то расклеил по всему городу. «Капитан Ярослава Крестовская. Предательница Родины. Торгует военными секретами». Внизу были поддельные документы, сканы, банковские счета. Это была информационная атака. Мельник и его люди не просто сбежали, они объявили ей войну. Они хотели уничтожить ее репутацию. Ярослава поняла: это месть…