Пророчество у подъезда: почему женщина решила не возвращаться домой

— Валь, все закончилось. Одиннадцать лет ему дали.

— Слава Богу, — выдохнула сестра. — Ты как?

— Нормально. Правда нормально. Домой еду.

Слово «домой» вырвалось само, и Марина вдруг поняла: она имела в виду квартиру сестры. Не ту старую, на пятом этаже без лифта. Квартира стала ее домом за эти месяцы, и возвращаться в прежнюю она не хотела.

Впрочем, квартира теперь была только ее. Геннадий потерял на нее все права после приговора. Можно было продать, купить что-то поменьше, начать заново.

Марина села в автобус и ехала через весенний город, глядя на людей за окном. Женщины с колясками, старики на лавочках, подростки с наушниками. Обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что. И она тоже будет продолжаться — ее жизнь. Другая, новая, но ее собственная.

Вечером они с Валентиной сидели на кухне и пили чай. За окном темнело, но свет они не включали, так было уютнее.

— Знаешь, о чем я думаю? — сказала Марина. — О той цыганке. Хотела бы я ее найти и сказать спасибо.

— Может, еще встретишь?

— Вряд ли. Я там несколько раз была, у старого подъезда. Ее нет. Соседи говорят, пропала куда-то, никто не видел с того дня.

Валентина пожала плечами:

— Бывает. Цыгане — народ кочевой.

— Но откуда она знала, Валь? Как могла знать?

— А может, не знала, — сестра улыбнулась. — Может, просто сказала наугад. Они же так делают: пугают, чтобы потом денег дать на снятие порчи. А ты вот поверила и спаслась.

Марина покачала головой. Она помнила глаза той женщины — темные, глубокие, странно серьезные. Это был не трюк ради денег. Это было настоящее предупреждение.

— Знаешь, — сказала она, — я теперь по-другому на все смотрю. Раньше жила как все: работа, дом, готовка, телевизор. Думала, так и будет до старости. А теперь понимаю: каждый день — как подарок. Могло ведь все иначе повернуться.

— Могло, — согласилась Валентина. — Но не повернулось. Ты здесь, живая и здоровая. И все у тебя будет хорошо.

— Думаешь?

— Уверена.

Через месяц Марина продала старую квартиру. Покупатели нашлись быстро — молодая пара с ребенком, им было все равно, что там случилось. «Главное — цена хорошая», — сказал муж, подписывая документы. Марина отдала ключи и ушла, не оглядываясь.

На вырученные деньги она купила маленькую однушку в новом районе. Светлую, с большими окнами и балконом, с видом на парк. Первый этаж, что в ее возрасте было скорее плюсом: никаких лестниц, никаких пятых этажей без лифта.

Переезжала она в мае, когда деревья уже покрылись молодой листвой. Вещей было немного, Марина специально не стала забирать ничего из старой жизни. Купила новую мебель, новую посуду, новое постельное белье. Все чистое, все свое, без воспоминаний.

В первый вечер в новой квартире она стояла у окна и смотрела, как садится солнце за верхушками тополей. В парке гуляли люди с собаками, бегали дети, где-то играла музыка. Обычный майский вечер, каких будет еще много. Телефон зазвонил — Людмила с работы.

— Ну что, обживаешься?

— Пытаюсь, — Марина улыбнулась.

— Завтра на работу выходишь?

— Выхожу.

— Вот и хорошо. А то Сергей Петрович уже извелся без тебя. Говорит, с Зинаидой одной каша какая-то, а не учет.

— Передай ему, буду как штык.

Она отключилась и снова посмотрела в окно. По дорожке парка шла женщина, и издалека показалось, что на ней цветастая юбка, как у той цыганки. Марина вгляделась, но женщина свернула за угол и исчезла. Может, показалось. А может, и нет.

Марина отошла от окна и начала распаковывать коробки. Тарелки, чашки, ложки, вилки — все нужно было разложить по местам. Обычные дела обычного вечера. Жизнь продолжалась.

На дне одной из коробок она нашла мамины перчатки — те самые, вязаные, с вытянутыми пальцами. Она забыла, что положила их туда. Достала, погладила мягкую шерсть.

— Спасибо, мам, — прошептала она. — Ты меня и оттуда бережешь.

Перчатки отправились в ящик комода поверх нового постельного белья. Марина закрыла ящик и выпрямилась. Пятьдесят два года — это много или мало? Раньше ей казалось, что жизнь почти прошла. Теперь она понимала: все только начинается. Новая квартира, новые соседи, новые возможности. И главное, она сама — живая и свободная.

За окном догорал закат, и небо окрасилось в розовые и золотые тона. Марина смотрела на эту красоту и думала о том, что завтра будет новый день. И послезавтра. И через год. У нее впереди целая жизнь, и она собиралась прожить ее так, как хочет.

«Если зайдешь в эту дверь — обратно не выйдешь». Она не зашла. И вышла в новую жизнь.