Пророчество у подъезда: почему женщина решила не возвращаться домой

— Я пока ничего не хочу сказать, — следователь поднял руку. — Я просто излагаю факты. Труба надпилена. Вы болеете и не чувствуете запахов. Ваш муж настойчиво интересовался, когда вы вернетесь домой. Он же оформил страховку на квартиру месяц назад.

— Страховку?

— Да. На случай взрыва бытового газа. Страховая сумма — четыре миллиона. Получатель выплаты — Геннадий Петрович Волков.

Марина закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо мужа: то утреннее, заботливое. Термос с чаем. Таблетки в сумке. «Береги себя. Жду вечером».

Он ждал ее вечером. Ждал, что она вернется в квартиру, полную газа, ничего не почувствует, включит свет или плиту, и тогда… Ей стало дурно. Она рванула ручку двери, выбралась из машины и согнулась пополам у ближайшего дерева. Желудок свело болезненным спазмом от нервного перенапряжения.

Кто-то подал ей бутылку воды. Марина прополоскала рот, выпрямилась и увидела перед собой женщину в форме скорой помощи.

— Пойдемте, измерю давление, — сказала та мягко. — Вам нельзя волноваться.

Марина позволила отвести себя к машине скорой. Села на откидную ступеньку, закатала рукав. Женщина надела ей манжету, защелкала грушей.

— Сто шестьдесят на сто. Высоковато. Таблетку дать?

— Не надо. Я в порядке.

Она не была в порядке. Она была очень далеко от порядка. Но никакие таблетки не могли вылечить то, что она сейчас чувствовала. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она спала рядом с человеком, который хотел ее убить.

Готовила ему завтраки, стирала его рубашки, терпела его плохое настроение и молчание. А он в это время планировал, как избавиться от нее, получить квартиру и страховку.

— Марина Сергеевна?

Она подняла глаза. Следователь Касаткин стоял рядом, в его руке был прозрачный пакет с каким-то предметом внутри.

— Это ваш телефон?

В пакете лежал смартфон в знакомом чехле — розовом, с цветочками. Старый телефон, который Марина потеряла два месяца назад и давно перестала искать.

— Да, мой. Где вы его нашли?

— В квартире. В тумбочке.

— В тумбочке? Но я искала везде.

— Понимаю. Мы проверили содержимое. Там есть кое-что интересное.

Касаткин достал свой телефон и показал ей экран. Скриншот переписки. Марина узнала интерфейс мессенджера и начала читать.

«Она завтра на работу пойдет, простуженная. К вечеру все будет готово».

«Ты уверен, что она ничего не почует?» «У нее нос заложен третий день. Идеально».

Марина читала и не узнавала мужа в этих строчках. Это был кто-то другой — холодный, расчетливый, чужой. Человек, который обсуждал ее смерть так же буднично, как другие обсуждают покупку продуктов.

— Кто эта женщина?

Она уже знала ответ.

— Некая Оксана Величко. По нашим данным, они знакомы около года. Она работает в страховой компании — той самой, где ваш муж оформил полис.

Молодая, светленькая, лет тридцать. Людмила видела их в кафе. Он целовал ей руку.

— Мы задержим вашего мужа, — продолжал Касаткин. — Оснований достаточно. Покушение на убийство, мошенничество со страховкой. Женщину тоже допросим, похоже, она была соучастницей.

Марина кивнула, не в силах говорить. Слова застряли где-то в горле, смешавшись с комом горечи и отчаяния.

Она посмотрела в сторону мужа. Геннадий все еще стоял у фургона, но теперь один из полицейских надевал на него наручники. Муж не сопротивлялся, стоял с опущенной головой, как провинившийся школьник.

Потом поднял глаза и снова встретился с ней взглядом. В этот момент Марина не увидела ни раскаяния, ни стыда. Только злость. Тупую, бессильную злость человека, чей план провалился.

— Подлец, — прошептала она. Это было первое слово, которое она смогла произнести за последние несколько минут.

— Вам есть где переночевать? — спросил следователь. — В квартиру пока нельзя, там работают эксперты.

— Да. У сестры.

— Хорошо. Завтра вам нужно будет приехать к нам для дачи показаний. Вот моя визитка.

Марина взяла картонный прямоугольник и сунула в карман не глядя.

— Скажите, — она посмотрела на Касаткина, — а если бы я пришла вовремя? Если бы не задержалась на работе?