Пророчество у подъезда: почему женщина решила не возвращаться домой
— Да. После того как мы предъявили ему переписку с Оксаной Величко, он понял, что отпираться бессмысленно. Рассказал все.
— И что он рассказал?
Касаткин полистал бумаги.
— Если коротко, они с Величко познакомились год назад. Она работает агентом в страховой компании, предложила ему схему. Он страхует квартиру на крупную сумму, потом устраивает несчастный случай с газом. Получает выплату, делится с ней. Ваша смерть была частью плана, без нее он не мог бы получить квартиру в собственность.
Марина слушала и чувствовала, как внутри что-то каменеет. Она думала, что уже отплакала свое ночью, но сейчас слезы даже не подступали. Только холод и пустота.
— Он сказал почему?
— Деньги, — следователь пожал плечами. — Четыре миллиона страховки плюс квартира. И новая жизнь с молодой любовницей. Банально, к сожалению.
— А эта женщина? Что с ней?
— Задержана. Тоже дает показания. Пытается свалить все на вашего мужа, говорит, что не знала о его намерениях. Но переписка свидетельствует об обратном. Оба пойдут под суд.
Марина кивнула. Суд. Приговор. Тюрьма. Все это было где-то далеко за пределами ее понимания. Сейчас она могла думать только об одном: как она умудрилась пятнадцать лет прожить рядом с убийцей и ничего не заметить?
— Мне нужны от вас письменные показания, — сказал Касаткин. — Расскажите все с самого начала. Про утро, про цыганку, про звонки мужа. Все, что помните.
Марина начала говорить. Слова выходили с трудом, как камни из горла, но она заставляла себя продолжать. Рассказала про перчатки, про странную заботу мужа, про термос с чаем и таблетки в сумке. Про разговор с Людмилой, про вранье об инвентаризации, про решение задержаться на работе.
Касаткин записывал, иногда задавал уточняющие вопросы. Когда она закончила, он отложил ручку и посмотрел на нее с чем-то похожим на уважение.
— Вы очень везучий человек, Марина Сергеевна. Или очень интуитивный. Если бы не эта цыганка…
— Я сама не понимаю, — Марина покачала головой. — Я ведь не верю в гадания и предсказания. Никогда не верила. Но ее слова засели в голове и не давали покоя.
— Иногда стоит прислушиваться к таким вещам.
Она вышла из отделения через два часа: уставшая, опустошенная, но со странным чувством завершенности. Первый шаг был сделан. Показания даны. Теперь оставалось ждать.
Следующие недели слились в один серый ком. Марина жила у сестры, ходила на работу, давала дополнительные показания, когда требовалось. Коллеги смотрели на нее с сочувствием, но она старалась не замечать. Михалыч однажды принес ей пирожки от жены, молча положил на стол и ушел. Людмила заходила каждый день, болтала о пустяках, пытаясь отвлечь. Сергей Петрович, к ее удивлению, дал ей неделю оплачиваемого отпуска и сказал: «Отдохни, Волкова. Ты мне нужна здоровая».
Развод оформили быстро: учитывая обстоятельства, судья не стал затягивать. Марина сидела в зале суда и смотрела на Геннадия, которого привели под конвоем. Он постарел за эти недели, осунулся, щетина на щеках стала седой. Когда их взгляды встретились, он отвел глаза первым. Она ничего не почувствовала. Ни злости, ни обиды, ни жалости. Только усталость и желание, чтобы все это поскорее закончилось.
— Иск о расторжении брака удовлетворен, — объявила судья.
Марина кивнула и вышла из зала не оглядываясь. Уголовный процесс тянулся дольше. Марину вызывали как свидетеля, она отвечала на вопросы прокурора и адвоката, старалась говорить четко и спокойно. Геннадий сидел на скамье подсудимых и смотрел в пол. Оксана Величко, худая блондинка с острым лицом, пыталась плакать и изображать жертву обстоятельств, но судья смотрел на нее без всякого сочувствия.
— Подсудимый Волков Геннадий Петрович признается виновным в покушении на убийство и мошенничестве в особо крупном размере. Приговор — одиннадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима.
Марина услышала, как в зале кто-то ахнул. Одиннадцать лет. Когда он выйдет, ей будет шестьдесят три, а ему шестьдесят шесть. Вся жизнь коту под хвост. И ради чего? Ради четырех миллионов и молодой любовницы?
— Подсудимая Величко Оксана Игоревна признается виновной в соучастии в покушении на убийство и мошенничестве. Приговор — семь лет лишения свободы.
Оксана зарыдала в голос, ее адвокат начал что-то говорить о кассации, но Марина уже не слушала. Она встала и вышла из зала суда, и тяжелые двери закрылись за ее спиной с глухим стуком. На улице была весна. Настоящая, теплая, с солнцем и запахом талого снега. Марина стояла на крыльце суда и дышала этим воздухом впервые за долгие месяцы по-настоящему глубоко.
Она позвонила Валентине:
