Прощальный подарок: что Алла оставила, уходя с младенцем

Алла только хмыкала в такие моменты. Ее районный центр с населением в 40 тысяч человек был вовсе не деревней. Обычный небольшой городок, каких в Украине сотни. С парком, кинотеатром, даже с филиалом университета, который она окончила с отличием. А еще у нее был красный диплом экономического факультета и пять лет стажа аудитором в столичной фирме, прежде чем она вернулась в родной областной центр и встретила Витю. Но спорить не имело смысла. Для Тамары Ивановны и ее сынка все, кто не родился в их славном городе с населением в 500 тысяч, были деревенщиной.

Мать Виктора вообще была особой персоной в их маленькой семье. Начинала обычной медсестрой в поликлинике, но удачно вышла замуж за директора автобазы, который в лихие девяностые обеспечил семье безбедное существование, трехкомнатную квартиру в центре города и статус. Овдовев в пятьдесят, Тамара Ивановна всю свою нерастраченную энергию направила на сына. И невестка из деревни никак не вписывалась в образ той женщины, которую она для него планировала. «Врачиха нужна была или юристка», — частенько вздыхала свекровь за воскресным обедом, который неизменно организовывала в своей квартире.

На эти обеды Алла ходила как на каторгу. Три часа выслушивать, что она недостаточно хороша для их семьи, уже порядком надоело. Полгода назад Алла родила Максимку. Роды были тяжелыми: тридцать шесть часов схваток, экстренное кесарево, пять дней в больнице. Виктор приехал только на третий день, сославшись на важные переговоры в автосалоне. Привез огромный букет роз, которые поставить было некуда, сфотографировал жену с малышом для Инстаграма с подписью «Мои самые любимые» и через полчаса уехал. «Дела, дорогая, ты же понимаешь».

Свекровь приехала на третий день после выписки из роддома и первым делом заявила, критически осмотрев спящего младенца: «Не в тебя пошел, слава Богу! На Витеньку похож, наша порода!» Как будто Алла была какой-то дворняшкой, а их семья — голубых кровей. Интонации, с которыми это было сказано, задели до глубины души. Но Алла промолчала. Не хотела ссор в первые дни с малышом. «А молока-то хватает?» — поджала губы свекровь, наблюдая, как молодая мать пытается приложить беспокойного младенца к груди. «У меня вот было много, Витенька до двух лет сосал. А то нынче все смеси да смеси. Деревенские-то раньше все кормили, а городские теперь нос воротят».

И снова этот тонкий намек на деревенское происхождение. Алла терпеливо отвечала, что молока достаточно, что современная медицина не рекомендует столь долгое кормление, что… «Ой, что ты мне будешь рассказывать, — махнула рукой Тамара Ивановна. — У меня 40 лет медицинского стажа, я все про детей знаю. Витенька у меня вон какой вырос. Здоровый, красивый, умный. Не то что нынешняя молодежь». Алла перешла на удаленную работу еще до родов. Декретный отпуск? Нет, слишком большая роскошь при ипотеке и мизерном вкладе мужа в семейный бюджет.

Когда Максимке исполнилось два месяца, она уже работала полный день. Малыш спал — она стучала по клавишам. Когда просыпался — брала на руки и продолжала работу. Перерывы на кормление, готовку, стирку — и снова за компьютер. Вставала в пять утра, чтобы успеть сделать работу до вечернего прихода мужа, который неизменно требовал внимания и заботы, словно второй ребенок в семье. Виктор приходил домой и первым делом звонил матери: «Да, мам. Да, поел. Нет, еще не поменяла. Конечно, скажу ей».

Эти ежевечерние переговоры были для Аллы как китайская пытка водой. Капля за каплей они подтачивали ее терпение. После таких разговоров начинались претензии: «Почему занавески не поменяла? Мама говорит, эти уже выцвели. Почему суп вчерашний? Что за хозяйка?» Однажды, доведенная до исступления очередным упреком, она не выдержала: «Витя, а ты в курсе, что мне за рабочий день платят 35 тысяч? А тебе в салоне? Пятнадцать? И что?» — надулся он. — «У меня премиальные бывают».

«Бывают, — согласилась она. — Раз в полгода. А у меня ежемесячно. Кто из нас приносит в семью 120 тысяч, а кто от силы 35?». «Ты на что намекаешь? — взвился он. — Что я плохой добытчик? Так может, тебе другого мужа поискать? Богатенького? Только кому ты нужна с ребенком-то?». Это была последняя их серьезная ссора перед сегодняшним вечером. С тех пор Алла решила не спорить. Себе дороже. Ходила по квартире как робот, выполняя обязанности жены, матери и кормилицы. А внутри зрело решение: уйти.

Не сразу, не сейчас, а когда все будет готово. Она начала тщательно собирать и копировать все финансовые документы. Квитанции по ипотеке, выписки по банковским счетам, договоры с работодателем, налоговые декларации — все сканировала, отправляла на отдельную почту. Готовила плацдарм для отступления. Но жизнь, как водится, внесла свои коррективы. А потом случился тот вечер. Тамара Ивановна приехала без предупреждения, с пакетом пирожков («Витенька голодный, небось, ходит») и с новой идеей: «Вам надо разменять квартиру. Что вы тут втроем в двушке ютитесь? Продадите, купите Вите однушку в центре, а себе с ребенком — на окраине. Там дешевле, зато просторнее».

Алла перестала печатать и медленно повернулась: «Тамара Ивановна, а вы в курсе, что квартира моя? Я ее до свадьбы в ипотеку взяла, на свои кровные. И до сих пор плачу из своей зарплаты. Виктор ни копейки не вложил». «Ой, заладила: моя, моя. В семье все общее. Да и что бы ты без Вити делала? Кто бы за ребенком смотрел, пока ты в своих бумажках копаешься? Он, между прочим, ночами к Максимке встает». Это была наглая ложь. И обе женщины это знали.

«За ребенком? – переспросила Алла и горько рассмеялась. — Витя за ребенком? Да он его на руки-то берет только для фото в Инстаграме. Чтобы выставить себя заботливым папой, а потом сразу обратно в кроватку». Она знала, что не стоило говорить этого. Но накипело, сорвалось. «Не смей так о муже! – вмешался Виктор, отрываясь от телевизора, где как раз транслировался футбольный матч. — Сама виновата. Вечно в своем компьютере. Нормальная жена давно бы уже квартиру обустроила, а у нас до сих пор ремонт недоделан. И готовишь через раз. Я вон с работы прихожу голодный, а тут «разогрей сам», «подай сам»…