Прощальный подарок: что Алла оставила, уходя с младенцем

«Никто у тебя ничего не отнимал, — спокойно ответила Алла. — Квартира всегда была моей. И суд это подтвердил». «Суд, суд! — передразнил он. — А по совести как? Три года жили вместе. Я тоже вкладывался». «Чем? — не выдержала Алла. — Твоя зарплата уходила на твои развлечения. Ипотеку платила я, ремонт делала я, мебель покупала я. Даже на твою машину кредит выплачивала я. А ты только потреблял и требовал еще». «Врешь! — он с размаху ударил кулаком по стене, оставив вмятину на обоях. — Я семью обеспечивал!».

Алла поняла, что разговаривать бесполезно. Достала телефон. «Уходи, Витя. Или я вызываю полицию». «Вызывай! — он вдруг рассмеялся каким-то жутким смехом. — Думаешь, мне есть что терять? Работу потерял, жену потерял, репутацию потерял. Теперь только тюрьмы не хватает для полного счастья». Он подошел к столу, схватил семейную фотографию в рамке и швырнул ее об стену. Стекло разлетелось вдребезги. «А знаешь, что самое обидное? — продолжал он, не обращая внимания на осколки. — Что ты всегда была такой правильной, такой идеальной. Бухгалтер высшей категории, мать-героиня. А я рядом с тобой — никто. Вечный неудачник».

В его словах Алла внезапно уловила что-то новое. Не злобу, а отчаяние. Словно маска спала, и перед ней стоял не грозный обидчик, а жалкий, запутавшийся человек. «Ты сам выбрал такую жизнь, Витя, — тихо сказала она, убирая телефон. — Никто не мешал тебе развиваться, учиться, строить карьеру. Но ты предпочел легкие деньги и жизнь за чужой счет». «Да что ты понимаешь? — он вновь вспылил. — Мне мать с детства внушала, что я особенный, что мне все должны. А тут ты со своей самостоятельностью, со своими успехами. Знаешь, как это бесило?».

«И поэтому ты решил меня уничтожить? Выставить с ребенком на улицу? Отобрать квартиру?». «Я не думал, — он вдруг обмяк, словно из него выпустили весь воздух. — Психанул, сказал не подумав. А потом гордость не позволила извиниться. Да и мать подначивала. Мол, нечего унижаться, она сама приползет. — Он опустился на диван, обхватив голову руками. — А ты не приползла. Наоборот. Развод, суд, все по закону. И еще эта работа в Киеве. У тебя всегда все получается, а у меня… вечные проблемы».

Алла смотрела на этого сломленного человека и не испытывала ни злорадства, ни жалости. Только усталость и легкое разочарование. «Знаешь, Витя, — сказала она, присаживаясь на край стула, — мне тоже не все легко дается. Я тоже боюсь, сомневаюсь, делаю ошибки. Но я не перекладываю ответственность на других. И не ною, когда что-то идет не так». «Да, ты сильная, — вздохнул он. — Всегда была сильнее меня». «Дело не в силе, — покачала головой Алла. — А в желании что-то менять. Ты мог бы быть успешным, если бы не эта вечная установка, что тебе все должны».

Они помолчали. Где-то в глубине квартиры капал кран. Размеренно, успокаивающе. «И что теперь? — спросил Виктор. — Уедешь завтра и все?». «Да, — кивнула Алла. — Новая работа, новая жизнь. А квартиру я сдаю. Так что тебе придется съехать». «А если я не хочу? — в его голосе вновь мелькнули прежние нотки». «Тогда я подам на принудительное выселение, — спокойно ответила Алла. — И поверь, выиграю это дело. Но зачем нам новые суды? Забери свои вещи и освободи квартиру. Это будет лучше для всех».

Виктор долго молчал, словно что-то обдумывая. Потом вздохнул. «Ладно. Заберу вещи и съеду. Куда деваться?». «Разумное решение, — кивнула Алла. — Я пришлю тебе адрес в Киеве. Если захочешь видеться с Максимкой… пожалуйста. Он твой сын, и я не буду мешать вашему общению». «Правда? — он посмотрел на нее с удивлением. — После всего, что было?». «Я не мстительная, Витя. И не хочу, чтобы Максим рос без отца. Другой вопрос — нужно ли это тебе?». Он отвел глаза. «Не знаю. Я как-то не думал об этом. Маленький он еще, что с ним делать?».

«Вот и ответ, — грустно улыбнулась Алла. — Но предложение остается в силе. Захочешь видеться? Приезжай в Киев, звони, пиши. Только трезвый, пожалуйста». Она встала, давая понять, что разговор окончен. «Мне пора. Завтра рано вставать, поезд в семь утра». «Алла, — вдруг позвал Виктор. — А ты? Простишь меня когда-нибудь?». Она задумалась на секунду. «Не знаю, Вить. Время покажет. А сейчас? Прощай». И вышла, не оборачиваясь. По дороге домой Алла чувствовал странное опустошение.

Словно закрылась какая-то важная глава в ее жизни. Нет, она не жалела о разводе. Это было единственно верное решение. Но и злорадства не испытывала. Наоборот, было немного жаль человека, который сам разрушил свою жизнь из-за непомерных амбиций и вечного желания казаться, а не быть. Дома ее ждали родители и Максимка, который радостно запрыгал в кроватке, увидев маму. Этот маленький человечек был сейчас главным в ее жизни. Ради него стоило терпеть, бороться и побеждать. «Все хорошо? — спросила мать, заметив задумчивое выражение на лице дочери».

«Да, — кивнула Алла. — Просто странное чувство. Словно целая эпоха закончилась». «Так и есть, — мудро заметила Вера Степановна. — Одна жизнь закончилась, другая начинается. И это будет лучше предыдущей. Вот увидишь». Ночью Алла долго не могла уснуть. Прокручивала в голове прошедшие годы, вспоминала, как была счастлива, когда Виктор сделал ей предложение. Каким перспективным он казался, сколько планов они строили. И как все рухнуло под давлением быта, характера свекрови и собственных слабостей Вити. А ведь можно было иначе.

«Ладно, — подумала она, засыпая. — Что было, то прошло. Завтра новый день и новая жизнь». Утро встретило их солнечными лучами. Редкость для конца октября. Словно сама природа благословляла их на новое начало. Собрались быстро. Основные вещи уже были упакованы накануне. Максимка, как ни странно, проснулся в прекрасном настроении и даже не капризничал, когда его усаживали в автолюльку. Отец повез их на вокзал на своей старенькой «Волге». По дороге все молчали. Каждый думал о своем.

Алла — о предстоящей работе, о новой квартире, о том, как будет устраивать Максимку в детский сад. Отец — о том, как будет скучать по дочери и внуку, хоть и не показывал виду. А маленький Максим просто разглядывал проплывающие за окном дома и деревья, не подозревая, что его жизнь круто меняется. На вокзале их ждал сюрприз. Сергей Иванович, крестный Максимки, приехал проводить их в новую жизнь. «Не мог не попрощаться, — улыбнулся он, обнимая Аллу и потрепав Максимку по вихрастой голове. — Да и не прощаться вовсе, а сказать «до свидания». Я часто бываю в Киеве по делам, обязательно навещу вас».

«Спасибо, Сергей Иванович, — растроганно ответила Алла. — За все спасибо». «Не за что, — отмахнулся адвокат. — Я только помог закону восторжествовать. Остальное — ваша заслуга». Объявили посадку на киевский поезд. Начались объятия, поцелуи, обещания звонить каждый день и приезжать на все праздники. Мать вытирала слезы, отец хмурился, пытаясь скрыть волнение. «Ну, с Богом, — сказал наконец Николай Петрович, помогая дочери занести вещи в вагон. — Не забывай стариков». «Никогда, — шепнула Алла, обнимая отца. — Вы же самое дорогое, что у меня есть»…