Расплата за грехи молодости: как жизнь наказала парней за слезы одноклассницы

— Ну вы даете, салаги! Не пили, что ли, никогда?

Спустя полчаса и еще пару стопок Анна уже не чувствовала привычной тревоги. Наоборот, ее охватило странное бесстрашие. Она даже рассмеялась, когда Артем рассказал какую-то шутку про учителей, и ее собственный смех показался ей чужим — звонким, свободным.

— А ты знаешь, Лебедева? — вдруг сказал Артем, и в его голосе появились новые нотки, от которых у Анны мурашки побежали по спине. — Мы ведь сюда приехали не просто так. У нас есть для тебя сюрприз!

Она хотела встать, но тело не слушалось. В голове пульсировало, перед глазами все плыло. «Что он подмешал?» — мелькнула паническая мысль.

— Ты ведь думала, что умнее всех, да? — продолжал Артем, наклоняясь к ней. Его лицо внезапно исказилось, стало злым и чужим. — Стучала на нас Филипповой, строила из себя недотрогу. А ведь все знают, что твоя мамаша — последняя в городе!

— Не смей! — прохрипела Анна, пытаясь подняться, но ноги подкосились.

— Артем, хватит! — хрипло произнес Кирилл, тоже поднимаясь на нетвердые ноги. — Это… это уже не прикольно.

— Сядь, Воронов! — процедил Артем, грубо толкая его в грудь. — Или ты тоже хочешь стать лохом, как твой папаша-алкаш?

— Тоже сдохнуть под забором?!

Кирилл побледнел. В его затуманенном сознании мелькали обрывки мыслей, но алкоголь и страх парализовали волю. Он видел, как Артем грубо схватил Анну за волосы, как она пыталась вырваться, как тяжело дышащий Денис перехватил ее руки.

Все, что произошло дальше, навсегда врезалось в память кровавыми осколками. Крик Анны, оборвавшийся так внезапно, словно кто-то перерезал струну. Звук рвущейся ткани, собственная беспомощность и ужас, сковавший конечности, заставивший подчиниться стадному инстинкту вопреки всему человеческому. Он видел искаженное страхом лицо девушки и понимал, что становится соучастником безумия.

Когда все закончилось, Анна, воспользовавшись замешательством парней, сумела вырваться и побежала прочь, спотыкаясь и падая в темноте. Вдруг раздался глухой удар. Она не заметила бетонную плиту от старого фундамента и упала, сильно ударившись головой.

— Черт! Она что, сдохла? — хрипло выдохнул Артем, подбегая к распростертому телу. — Дэн, проверь.

Денис на дрожащих ногах приблизился, нагнулся.

— Дышит вроде, но крови много.

— Валим отсюда! — скомандовал Артем. — Быстро! Вы ничего не видели, поняли? Ничего!

Кирилл стоял оцепенев, глядя на неподвижную фигуру Анны в траве. Алкогольный туман начал рассеиваться, уступая место отрезвляющему ужасу.

— Мы не можем ее тут бросить, — прошептал он. — Она умрет.

— А ты хочешь сесть? — прошипел Артем, хватая его за грудки. — Я тебя с собой потащу, понял? Один не пойду.

Они уехали, оставив Анну в заброшенном лагере. Всю обратную дорогу Кирилл молчал, сжавшись на заднем сиденье. Внутри него что-то умерло в ту ночь. Что-то важное, чего уже не вернуть.

2018 год

Телевизор бормотал в углу гостиной, выдавая вечерние новости. Кирилл сидел, уставившись в экран невидящим взглядом, когда знакомое имя вдруг выдернуло его из оцепенения.

«Тело известного бизнесмена Артема Соколова было обнаружено в его офисе сегодня утром. По словам источников, близких к следствию, господин Соколов скончался от множественных травм, несовместимых с жизнью. Полиция рассматривает версию ограбления, поскольку из сейфа пропала крупная сумма наличных».

Экран показывал современное здание из стекла и бетона с полицейскими лентами у входа. Затем — фотография улыбающегося Артема, того самого Соколова, только в дорогом костюме и с уверенным взглядом успешного человека.

«Первый уже получил свое».

— О боже! — прошептал Кирилл, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Ужасно, правда? — Ольга появилась в дверях с чашкой чая. — Я слышала, он был из нашего города. Ты его знал?

— Мы учились вместе, — с трудом выдавил Кирилл. — Извини, мне нужно срочно съездить к Денису.

— Сейчас? — растерянно спросила Ольга, но он уже накидывал куртку.

Старенькая «девятка» Кирилла петляла по городским улицам. Он нашел адрес автосервиса, где работал Денис, в телефонном справочнике. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Автосервис «Мотор» ютился на окраине города. Обычный гараж с пристройкой и покосившейся вывеской. Кирилл остановил машину и вошел в прокуренное помещение, где за замызганной стойкой сидел помятый мужчина лет пятидесяти.

— Мне нужен Денис Марков, — выпалил Кирилл. — Он здесь работает?

Мужчина поднял на него мутный взгляд.

— А, Марков… Так его в больницу увезли три дня назад. Подъемник сорвался, тачка на него упала. Еле откачали.

Земля ушла из-под ног. «Второй», — мелькнуло в голове.

— Что с ним сейчас? Он жив?

— В коме лежит, — мужчина почесал небритый подбородок. — Говорят, позвоночник перебило. Если и выживет, то калекой останется.

— А как это случилось? Подъемник же проверяют.

— Да хрен его знает, — мужчина понизил голос. — Только Дэн в последние дни сам не свой был. Всё оглядывался, дергался, говорил, следит за ним кто-то. Мы-то думали, глюки у него, пить-то любил. А теперь вот…

В приемном покое городской больницы Кириллу сообщили, что состояние Маркова критическое, в реанимацию пускают только близких родственников. Посетовав на отсутствие таковых у пациента, медсестра все же разрешила Кириллу посмотреть на друга через стекло. Бледное, осунувшееся лицо Дениса казалось восковой маской, опутанный трубками и проводами, он лежал неподвижно. Лишь аппарат искусственной вентиляции мерно поднимал и опускал его грудь.

— Шансы минимальные, — тихо произнес проходящий мимо врач. — Тяжелая черепно-мозговая травма, перелом позвоночника. А вы ему кем приходитесь?

— Мы вместе учились, — пробормотал Кирилл.

Врач кивнул и ушел. А Кирилл остался стоять у стекла, глядя на умирающего соучастника своего давнего преступления и понимая со всей ясностью: он — следующий.

Май 2008 года

Сосновые ветки царапали небо, пропуская сквозь себя робкие лучи восходящего солнца. Старик Михеич, грибник с сорокалетним стажем, брел по лесной тропинке, опираясь на самодельную палку из орешника. Утро выдалось росистое, прохладное. «Самое то для маслят», — думал он, вглядываясь в подлесок подслеповатыми глазами.

Он не сразу заметил ее — тонкую фигурку в разорванном платье, распростертую на траве у бетонного основания бывшего лагерного флагштока. Подойдя ближе, старик разглядел бледное лицо, запекшуюся кровь в светлых волосах.

— Господи, помилуй, — прошептал он, крестясь.

Тоненький, едва заметный пар от дыхания девушки был единственным признаком жизни.

Больничные стены давили на Анну, словно земляной пласт на раздавленного червя. Белые халаты, капельницы, писк приборов, сочувственные взгляды медсестер — все вызывало тошноту, которая накатывала волной и отступала, чтобы вернуться с новой силой. Сотрясение мозга, множественные ушибы… — доносились до нее обрывки медицинских терминов.

— Заявление писать будете? — участковый, усатый мужчина с потным лбом, переминался с ноги на ногу у ее кровати. — Такое дело, сами понимаете, надо ловить гадов.

Анна молчала, глядя в окно, где плескалась в голубой луже молодая листва тополей.

— Девочка моя, — тихо произнесла пожилая медсестра, когда участковый ушел. — Ты должна рассказать, кто это с тобой сделал.

— Никто, — глухо ответила Анна. — Это я сама упала.

Позже она так и не смогла объяснить себе, почему промолчала. Страх? Да, наверное. Стыд? Еще сильнее. Ощущение, что она сама виновата. Впрочем, как и всегда. Она просто хотела забыть, вырезать из памяти ту ночь, как вырезают раковую опухоль из живого тела.

Через месяц ее снова затошнило. Сначала Анна списала это на последствия травмы, но когда тошнота стала постоянной, а грудь налилась болезненной тяжестью, она поняла: тело, которое она так старательно пыталась забыть, напомнило о себе.

— Прервать беременность, — деловито констатировала гинеколог районной поликлиники, глядя на худенькую, замученную девочку в застиранном платье. — В твоем случае, учитывая обстоятельства, я напишу направление.

— Нет.

Впервые за долгие недели Анна ощутила, как внутри разгорается что-то похожее на решимость.

— Я оставлю ребенка.

— Дура ты, — устало выдохнула Марина, когда дочь сообщила ей о своем решении. — От кого хоть понесла-то?