«Раз любишь — уходи»: почему утреннее пробуждение стало для предателя самым страшным наказанием
Это был леденящий душу страх потерять все это навсегда, остаться одному на пепелище своей собственной глупости. Теща, все еще промокая глаза кружевным платком, тепло улыбнулась ему через весь стол.
И в ее долгом, пристальном взгляде было скрыто что-то такое, чего он пока никак не мог до конца расшифровать. То ли это было строгое материнское предупреждение, то ли робкая, светлая надежда на их семейное благополучие.
— Ты чего это вдруг так глубоко задумался? — неожиданно раздался рядом тихий, знакомый голос. Это Лариса неслышно подошла к нему с недопитым бокалом красного вина в тонких пальцах.
— Да так, ничего особенного, — он растерянно замялся, лихорадочно пытаясь скрыть свое внезапное душевное смятение под маской беззаботности. — Просто подумал о том, что ты сегодня и правда невероятно красивая.
Она внимательно посмотрела на него снизу вверх, и в ее глазах отразилось легкое, неподдельное удивление от такого неожиданного комплимента. Но она ничего ему не ответила на эти слова, только лишь чуть заметно, грустно улыбнулась и снова отошла к гомонящим гостям.
А потрясенный Виктор так и остался стоять на месте, машинально сжимая в побелевших пальцах свой давно пустой бокал. Он почти физически чувствовал, как внутри него стремительно, бесповоротно что-то ломается и меняется навсегда.
Словно плотная, серая пелена, долгие месяцы застилавшая его слепые глаза, вдруг начала стремительно спадать. И он впервые за очень, очень долгое время увидел Ларису не просто как привычную, удобную в быту жену.
Он посмотрел на нее как на ту самую, единственную и желанную женщину, которую он когда-то любил так сильно и страстно. Ту, без которой он в дни своей далекой юности просто не мог представить ни одного дня своей жизни.
И, возможно, он только сейчас понял, что все еще безумно ее любил. На следующее утро, после шумного праздника, Виктор проснулся в их широкой постели совершенно один.
В доме стояла пугающая, мертвая тишина, а на кухонном столе лежала короткая, написанная от руки записка. Текст гласил: «Уехала по срочным делам, буду только вечером. Люблю тебя. Твоя Л.».
Весь этот бесконечно долгий день он буквально не находил себе места, он просто не мог дождаться наступления спасительного вечера. Он страстно, до дрожи в руках хотел поскорее обнять ее при встрече.
Он заранее репетировал, как скажет ей самые главные слова: «Умоляю, прости меня за все, ты — это мой единственный дом. Я безумно хочу все забыть и начать нашу жизнь заново, с чистого листа».
Но его мечтам не суждено было сбыться, Лариса так и не вернулась домой. Ни в тот обещанный ею вечер, ни на следующее, хмурое утро.
Ближе к обеду второго дня раздался резкий, режущий слух телефонный звонок. Звонили из городской больницы, и сухой, казенный голос на том конце провода навсегда разделил его жизнь на «до» и «после».
— Здравствуйте, вы Виктор Полозов? Ваша супруга вчера днем поступила к нам в отделение на плановую, тяжелую операцию по поводу онкологии.
— Нам очень жаль сообщать вам такие вести. Но, к нашему огромному сожалению, спасти пациентку не удалось, примите наши искренние соболезнования…
