«Разводитесь сейчас»: какую правду узнала женщина на приеме у врача
Через три недели она обнаружила, что со счета исчезли полтора миллиона гривен, переведенные на какие-то мутные инвестиционные платформы, которые Святослав объяснял сложными терминами и просил просто довериться. «Ты что, следишь за мной?» — возмутился он, когда она предъявила выписку. «Я пытаюсь приумножить наши деньги, а ты устраиваешь допрос».
Она не стала спорить. Молча собрала вещи, закрыла счет, заблокировала его номер. В полицию не пошла, потому что слишком стыдно было признать, что ее, умную девочку из хорошей семьи, развели как последнюю дурочку.
Святослав извлек из этого опыта два урока. Первый: богатые женщины скорее проглотят унижение, чем признают его публично. Второй: схема должна быть сложнее, многоступенчатее, с защитой от разоблачения. Ему понадобилось два года, чтобы найти следующую цель.
Ежегодный благотворительный вечер, который семья Гончаровых устраивала в старинном особняке на Липках еще с 90-х, собирал киевскую интеллигенцию и примкнувших к ней нуворишей, жаждущих культурного лоска. Вероника стояла у барной стойки, пытаясь сбежать от очередного знакомого знакомых — грузного мужчины лет пятидесяти, который за три минуты успел поинтересоваться квадратурой ее квартиры и видами на нее. «Простите, меня ждут», — соврала она и отвернулась к бармену.
«Что будете?» — спросил бармен. «Что-нибудь крепкое и побольше». Тяжелый вечер. Голос раздался сбоку, низкий, с легкой насмешкой.
Вероника обернулась. Высокий, темные волосы, внимательные глаза и улыбка, от которой хотелось улыбнуться в ответ. «Камерный оркестр фальшивит», — продолжил он, кивая в сторону музыкантов.
«Особенно альтист. Видите, как он морщится на каждом такте? Сам себя не выносит». Вероника рассмеялась, по-настоящему, не из вежливости.
«Святослав», — представился он, — «финансовый консультант. Коллега затащил в последний момент. Я понятия не имею, кто все эти люди и зачем здесь столько шампанского».
«Вероника. И шампанское здесь для того, чтобы гости охотнее расставались с деньгами на благотворительность». «Логично. А вы тут в каком качестве? Тоже чей-то коллега затащил?»
Она могла бы сказать правду, что это ее семейное мероприятие, ее бабушкина традиция, ее квартира с видом на Днепр. Но его незнание показалось таким освежающим после грузного мужчины с вопросами о квадратных метрах. «Просто гостья», — ответила она, — «люблю музыку. Даже когда фальшивит, особенно когда фальшивит, это показывает, что музыканты — живые люди, а не роботы».
Они проговорили до конца вечера. Он рассказывал о книгах, о путешествиях, о том, как в детстве мечтал стать дирижером, но не хватило таланта. Ни слова о деньгах, ни вопроса о работе или жилье.
Вероника чувствовала, как внутри что-то оттаивает, то, что заморозилось за годы общения с охотниками за приданым. Она не знала тогда, что финансовый консультант, не проверивший информацию о семье, устраивающей вечер в особняке на Липках, — это абсурд. Все равно, что хирург, не взглянувший на снимки перед операцией.
Год ухаживаний прошел как один день. Святослав помнил, что она любит гортензии и терпеть не может орхидеи, что по воскресеньям ей нужно полежать до полудня, что кофе она пьет с корицей, а чай без сахара. «Откуда ты все это знаешь?» — смеялась она…
