«Родные выставили его за дверь, а теперь кусают локти: во что он превратил дом за 5 долларов

Через неделю, отпросившись со стройки, Дмитрий уже решительно стоял перед тем самым участком, который был мутно изображен на газетной фотографии. То, что он увидел перед собой в реальности, могло бы мгновенно сломить дух любого взрослого, полностью состоявшегося мужчины. Старый деревянный сруб действительно находился в критическом, почти безнадежном аварийном состоянии.

Половина прогнившей, густо покрытой мхом крыши эпично провалилась внутрь дома, а все стекла были давно и безжалостно выбиты хулиганами. Входная дверь криво и жалобно висела на одной ржавой, скрипучей петле, всем своим видом напоминая о полном, беспросветном запустении. Повсюду во дворе валялись строительные обломки, старые почерневшие доски, куски ржавого кровельного железа и битый шифер.

Сорная трава выросла почти по пояс, надежно скрывая под собой узкие тропинки и жалкие остатки былого хозяйства. Это было совсем не жилище, это были настоящие, печальные руины, на которые было физически больно смотреть. Иван Петрович, который приехал в село специально для оформления документов, лишь печально покачал седой головой.

Старик тяжело вздохнул и с пониманием произнес, что нисколько не обидится, если парень прямо сейчас передумает совершать эту безумную сделку. Восстановить такое ветхое строение казалось почти невыполнимой, утопической задачей для одного худощавого молодого человека без серьезных сбережений. Но Дмитрий даже не пошевелился, чтобы уйти, ведь его цепкий взгляд скользил по почерневшим бревнам, и он ясно видел свои будущие стены.

Он молча достал из внутреннего кармана куртки деньги, равные оговоренной сумме, и уверенно, без тени сомнения протянул их старику. Глядя прямо в глаза Ивану Петровичу, он твердо пообещал, что обязательно справится со всеми навалившимися трудностями. В его молодом голосе внезапно зазвучала такая настоящая, холодная сталь, закаленная годами сурового выживания, что старик невольно вздрогнул.

Иван Петрович посмотрел на него долгим, проницательным взглядом, затем крепко пожал огрубевшую от работы руку парня и торжественно передал звенящую связку ржавых ключей. Бывший хозяин искренне произнес, что верит в силы парня, потому что ясно видит в его глазах настоящий, неугасающий внутренний огонь. Первую ночь в своем собственном доме, впервые в осознанной жизни, Дмитрий провел прямо на холодном, местами прогнившем дощатом полу.

Он плотно укутался в старое колючее армейское одеяло, которое предусмотрительно принес с собой в походном рюкзаке. Лежа на спине, парень долго смотрел сквозь огромную, зияющую дыру в крыше на холодные ночные звезды и тихо плакал. Это были искренние, горячие слезы огромного облегчения, небывалой радости и мощнейшего выхода всей той боли, что накопилась в его душе.

У него наконец-то появилось свое личное, безопасное убежище: пусть разваливающееся и ледяное, но абсолютно и безоговорочно его собственное. Ни один отчим, ни один полицейский, никто в мире больше не имел законного права выгнать его отсюда на мороз. Следующие несколько месяцев превратились для молодого владельца в период непрерывной, изнурительной, стершей руки в кровь, но бесконечно радостной работы.

Дмитрий продолжал трудиться на стройке в городе, добираясь в Сосновку на случайных попутках или старом велосипеде. Все заработанные тяжким физическим трудом средства он до последней копейки скрупулезно тратил на покупку гвоздей, цемента и качественного рубероида. Львиную долю сложнейшей работы он делал исключительно своими руками из того вторичного сырья, что удавалось бесплатно найти в окрестностях.

Он аккуратно разбирал рухнувшие заброшенные сараи на окраине села, бережно используя сохранившиеся крепкие дубовые доски для восстановления полов. Самым сложным этапом стала крыша, для которой ему пришлось полностью изучить устройство стропильной системы и заново выставить несущие балки. Вторым серьезным вызовом стала система отопления, но парень самостоятельно научился правильно класть кирпичную печь по обучающим видеороликам в интернете.

Он усердно месил глину с песком голыми ногами в старом корыте, очищал каждый кирпичик от сажи и заново выстраивал сложные внутренние дымоходы. Разбитые деревянные рамы Дмитрий бережно менял на современные пластиковые окна, которые обеспеченные горожане бездумно выбрасывали на свалку во время ремонтов. Односельчане первое время смотрели на него с большим недоверием, постоянно перешептываясь за заборами о странном городском парне….