Роковая годовщина: почему записка от официантки заставила Катю бежать из ресторана, не дождавшись мужа

— Ладно, — сказала она. — Тогда давай просто посидим ещё немного. Может, попустит?

— Конечно. — Он взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй был долгим, нежным.

Катя смотрела на него и пыталась понять: это тот же человек, за которого она вышла замуж? Или кто-то совсем другой?

Через полчаса Эдуард поднялся.

— Схожу поговорю с шефом насчёт десерта. Хочу заказать что-то особенное для тебя.

Он ушёл в сторону кухни. Катя осталась одна. Её взгляд метнулся по залу. Официантка, Марина, стояла у дальнего столика и смотрела прямо на неё. Их глаза встретились. Марина едва заметно кивнула в сторону двери с надписью «Служебный вход».

«Сейчас или никогда».

Катя встала. Ноги двигались сами — мимо столиков, мимо барной стойки, к двери. Толкнула её. За ней оказался коридор, пахнущий едой и моющими средствами. Дальше, дальше — кухня. Повара в белых колпаках, шипение масла, звон посуды. Никто не обратил на неё внимания. Ещё одна дверь, надпись «Выход».

Катя толкнула её и оказалась во дворе. Холодный октябрьский воздух ударил в лицо. Темно. Где-то вдалеке светились огни трассы. Она побежала. Каблуки вязли в мокрой траве. Она скинула туфли и побежала босиком. По холодной земле, по опавшим листьям.

Сзади послышался крик. Мужской голос. Голос Эдуарда.

— Катя! Катя, стой!

Она не остановилась. Не оглянулась. Бежала к трассе, к свету, к людям. Машина затормозила рядом с ней, когда она уже выскочила на обочину. Не его машина. Какой-то старый седан. Дверь распахнулась.

— Садись, быстро!

За рулём была та самая официантка. Марина. Катя нырнула на заднее сиденье. Машина рванула с места. В зеркале заднего вида она увидела, как из темноты появилась фигура Эдуарда. Он стоял на обочине и смотрел им вслед.

— Пригнись, — скомандовала Марина. — И не высовывайся, пока я не скажу.

Катя легла на сиденье. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Кто вы? — прошептала она. — Что происходит?

— Скоро узнаешь. Сейчас главное уехать подальше.

Машина неслась по ночной дороге. За окном мелькали деревья, редкие фонари, встречные огни. Катя лежала на заднем сиденье и пыталась понять, как её жизнь за один час превратилась в кошмар.

Они ехали около часа. Марина молчала, сосредоточенно глядя на дорогу. Катя постепенно села. Пригибаться больше не было смысла, они давно выехали из области.

— Куда мы едем? — наконец спросила она.

— В безопасное место. У меня есть квартира на окраине города. Там нас не найдут.

— Нас? Вы… Вы тоже от него прячетесь?

Марина усмехнулась — горько, без тени веселья.

— Я от него не прячусь. Я его ищу. Уже три года.

— Три года?

— С тех пор как он убил мою сестру.

Катя почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Расскажите, — попросила она тихо. — Расскажите всё.

Марина помолчала, потом заговорила ровным, бесцветным голосом человека, который пересказывал эту историю много раз:

— Её звали Инна. Она была на четыре года младше меня. Красивая, добрая, доверчивая. Слишком доверчивая. — Голос Марины дрогнул, но она взяла себя в руки. — Три с половиной года назад она познакомилась с мужчиной. Эдуард Ростовцев. Красивый, обаятельный, успешный бизнесмен. По крайней мере, так он представлялся. Инна влюбилась как сумасшедшая. Через полгода они поженились.

Катя слушала, и с каждым словом внутри нарастал ледяной ужас…