Роковая годовщина: почему записка от официантки заставила Катю бежать из ресторана, не дождавшись мужа

— Конечно, ты моя жена.

Катя смотрела на него и пыталась понять, как она могла не видеть, как могла принять это пустое, бездушное существо за человека.

— Почему ты убежала? — спросил он. — Что тебе наговорили?

— А что мне должны были наговорить?

Он чуть наклонил голову. Знакомый жест.

— Не знаю, поэтому и спрашиваю.

Она решилась.

— Я знаю про Инну. И про Ольгу. И про Анну.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза… Что-то мелькнуло в глубине, что-то тёмное и опасное.

— Не понимаю, о чём ты.

— Твои бывшие жёны, которые погибли.

— Какие бывшие жёны? — Он рассмеялся, искренне, легко. — Катя, ты моя первая и единственная жена. Кто тебе вбил в голову эту чушь?

На мгновение она засомневалась. Голос Волкова в наушнике произнёс: «Он врёт. У нас есть документы. Продолжайте».

— У меня есть доказательства, — сказала она.

— Какие доказательства? Покажи.

— Они в безопасном месте.

Эдуард откинулся на спинку стула, улыбка сползла с его лица.

— Катя, я не знаю, кто тебя обработал, но ты совершаешь большую ошибку. Я — твой муж. Я люблю тебя. Всё, что я делал, я делал ради нас.

— Ради нас? Или ради моей квартиры?

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

— Значит так, — сказал он наконец. Голос изменился, стал холоднее, жёстче. — Ты решила поиграть в детектива? Хорошо, играй. Но помни: я всегда выигрываю.

— В этот раз нет.

Он наклонился к ней через стол. Глаза были пустыми, как у рыбы.

— Ты ничего не докажешь. Никто не докажет. Потому что я не делаю ошибок.

— А Инна? Она была ошибкой?

Что-то мелькнуло в его лице, тень раздражения.

— Инна была несчастным случаем. Как и другие. Иногда людям просто не везёт.

— Три раза подряд?

— Бывает.

Волков в наушнике: «Отлично. Ещё немного».

Катя набрала воздуха.

— А мои родители? Они тоже были несчастным случаем?

И тут он допустил ошибку. Маленькую, почти незаметную. Но она увидела. Его губы дрогнули. Не от горя. От сдерживаемого удовольствия.

— Твои родители? Мне очень жаль. Ты знаешь, как я сочувствовал тебе тогда.

— Откуда ты знал моего отца? Ты сказал на похоронах, что вы были знакомы.

— Деловые связи. Мы пересекались пару раз.

— Странно. Потому что мама никогда о тебе не упоминала. А она знала всех папиных партнёров. — Пауза. — Может, они не рассказывали тебе всё? Или, может, ты их вообще не знал. Может, ты просто искал подходящую жертву и нашёл меня на их похоронах.

Эдуард молчал. Маска дружелюбия окончательно слетела с его лица. Теперь перед ней сидел совсем другой человек. Хищник, загнанный в угол.

— Умная девочка, — сказал он тихо. — Слишком умная. Это проблема.

— Это признание?

Он рассмеялся.

— Какое признание? Мы просто беседуем. Двое супругов обсуждают семейные дела. — Он встал. — Мне пора. Было приятно увидеться. Береги себя, Катя. Серьёзно, береги. Мир такой опасный.

И вышел. Катя сидела, глядя ему вслед. Сердце колотилось так, что было больно дышать.

Голос Волкова:

— Вы молодец. Выходите через задний вход. Там ждёт машина.

В фургоне она наконец разрыдалась. Волков сидел рядом, не прикасаясь. Просто был рядом.

— Вы получили, что хотели? — спросила она сквозь слёзы.

— Частично. Прямого признания нет, но есть косвенное подтверждение. И реакция на имена жертв. Для суда этого мало, но для ордера на обыск может хватить.

— Когда?

— Скоро. Нужно согласовать с прокуратурой.

Марина, которая тоже была в фургоне, обняла её.

— Ты справилась. Ты невероятная.

Катя прижалась к ней.

— Я так боялась. Когда он смотрел на меня, там не было ничего человеческого. Совсем ничего.

— Я знаю, — прошептала Марина. — Поверь. Я знаю.

Той ночью Катя не могла уснуть. Лежала в темноте, прокручивая в голове разговор. Его слова, его взгляд. То, как дрогнули его губы при упоминании родителей. Он не просто убийца. Он наслаждается этим.

Около трёх ночи раздался стук в дверь. Три коротких удара. Сигнал от охраны. Она открыла. На пороге стоял Волков. Бледный, с красными от бессонницы глазами.

— Что случилось?

— Он исчез.

— Ростовцев?