Роковая встреча у кладбища: за что старушка поблагодарила миллионера
— Тогда хотя бы будешь знать, что сделал всё правильно. А не разрушил последний шанс своим нетерпением.
Прошла неделя. Потом другая. Андрей работал как проклятый. Закрывал сделки, проводил совещания, летал на переговоры. Пытался забить голову делами, чтобы не думать о Тае каждую минуту. Получалось плохо. По вечерам он сидел в пустом доме и смотрел на её фотографию. Думал о письмах: том, что написала Зинаида перед смертью, и том, что Настя оставила восемь лет назад. Что в них? Простила ли его Настя? Поняла ли, почему он исчез тогда, тридцать лет назад? Или унесла обиду в могилу?
На исходе второй недели позвонила Антонина.
— Она прочитала письма, — сказала старуха без предисловий. — Оба.
Андрей почувствовал, как сердце подпрыгнуло к горлу.
— И что?
— Плакала два дня. Потом пришла ко мне, расспрашивала о тебе. Я рассказала всё, что знала. Она… она хочет тебя видеть.
Долгая пауза.
— Она хочет сделать тест. ДНК. Сказала, что должна знать наверняка, прежде чем принимать решение.
Андрей выдохнул. Это был шаг. Маленький, осторожный, но шаг навстречу.
— Когда? Где?
— Завтра. В клинике на Центральной. Она сама выбрала — нейтральная территория. Сказала, чтобы ты не пытался с ней заговорить. Просто пришёл, сдал анализ и ушёл. Она не готова к разговору.
— Хорошо. — Быстро сказал Андрей. — Я согласен. На любых условиях.
Клиника была маленькой и чистой. Частная, дорогая — Андрей узнал, что Тая потратила на тест почти всю месячную зарплату. Он хотел заплатить сам, но Антонина предупредила: не смей. Она должна сделать это сама.
Тая уже была там, когда он приехал. Сидела в коридоре, бледная, с тёмными кругами под глазами. Увидев его, напряглась, но не отвернулась. Андрей остановился в нескольких шагах.
— Здравствуй, — тихо сказал он.
Она молча кивнула.
Он хотел сказать что-то ещё — извиниться, объяснить, попросить прощения, — но вспомнил слова Антонины и промолчал. Просто прошёл мимо, к кабинету, где его ждала медсестра.
Процедура заняла пять минут. Мазок изо рта, несколько бумаг, обещание результатов через три дня.
Андрей вышел в коридор. Тая всё ещё сидела там, ожидая своей очереди. Их глаза встретились. Андрей увидел в её взгляде что-то новое: не враждебность, не страх. Скорее, растерянность. И тень надежды, которую она изо всех сил пыталась скрыть. Он кивнул ей — просто, без слов — и вышел.
В машине он долго сидел, не заводя двигатель. Руки дрожали. Три дня. Через три дня он узнает официально то, что и так знал всем сердцем.
Результаты пришли на электронную почту в пятницу вечером. Андрей открыл файл. Хотя мог бы и не открывать: он знал ответ. Вероятность отцовства: 99,9998%. Он смотрел на эти цифры и не чувствовал ничего. Ни радости, ни облегчения. Только странную пустоту.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Это Тая.
Он замер. Её голос, тихий, сдавленный, звучал совсем рядом.
— Я получила результаты, — продолжала она.
— Вы… Ты? — Она запнулась. — Я хочу поговорить. Можно?
— Да, — выдохнул он. — Конечно. Когда? Где?
— Завтра. В том кафе, где мы… где я убежала. В два часа.
— Я буду там.
Пауза. Он слышал её дыхание в трубке — неровное, прерывистое.
— Мама писала о тебе, — наконец сказала Тая. — В письме. Она… она не винила тебя. Говорила, что сама виновата, потому что не рассказала. Что боялась разрушить твою жизнь.
Андрей закрыл глаза. Комок в горле не давал говорить.
— И бабушка, — продолжала Тая. — Бабушка писала, что ты приходил к ней. Что плакал, когда узнал обо мне. Что хотел всё исправить. Я… я не знаю, правда ли это. Но хочу узнать. От тебя.
— Это правда, — хрипло сказал он. — Каждое слово.
Снова пауза.
— До завтра, — сказала Тая и отключилась.
Андрей сидел в темноте, сжимая телефон. За окном зажигались городские огни. Где-то вдалеке гудели машины. Мир продолжал вращаться, но для него время остановилось. Завтра. Завтра он увидит свою дочь. И, может быть — только может быть, — она даст ему шанс.
Он вспомнил слова Зинаиды Матвеевны: «Заслуживаешь, не заслуживаешь — это Тае решать. Твоя задача — дать ей возможность выбрать».
Завтра Тая сделает свой выбор. И какой бы он ни был, Андрей примет его. Потому что это меньшее, что он может сделать после тридцати лет молчания.
Кафе было тем же — маленьким, уютным, с выцветшими занавесками и запахом свежей выпечки. Андрей пришёл за полчаса до назначенного времени. Сел за тот же столик, в углу, подальше от окна. Заказал кофе, к которому не притронулся.
Тая появилась ровно в два. Он увидел её через стекло. Она остановилась у входа, словно собираясь с духом. Потом толкнула дверь и вошла. Она изменилась за эти недели. Похудела, осунулась. Тёмные круги под глазами стали глубже. Но в её походке появилось что-то новое — не уверенность, скорее решимость. Решимость человека, который принял какое-то важное решение.
— Здравствуй, — сказала она, садясь напротив.
— Здравствуй.
Официантка подошла, приняла заказ: чай для Таи, ещё один кофе для Андрея. Они молчали, пока она не ушла.
— Я забрала заявление, — сказала Тая. — Из полиции. Вчера.
Андрей кивнул. Он не знал, что на это ответить.
— Я должна была, — продолжала она. — После писем. После теста. Глупо было бы… — Она замолчала, глядя в стол.
— Тая, — тихо сказал Андрей. — Ты не обязана ничего объяснять. Ты имела полное право подать то заявление. Я вёл себя как… — Он поискал слово. — Как идиот. Следил за тобой. Врывался в твою жизнь. Я понимаю, почему ты испугалась.
— Я не испугалась. — Она подняла глаза. — Я разозлилась. Всю жизнь я жила без отца. Всю жизнь слышала от мамы: «Он хороший человек. Просто не знает о тебе». И я верила. А потом мама умерла. И я осталась одна. И думала: ну и пусть. Не знает — и не надо. Проживу как-нибудь.
Официантка принесла чай. Тая обхватила чашку ладонями, словно пытаясь согреться.
— А потом появился ты. Из ниоткуда. И сказал, что ты мой отец. И я… — Она сглотнула. — Я не знала, что чувствовать. Злость? Радость? Обиду? Всё сразу?
