Роковая встреча у кладбища: за что старушка поблагодарила миллионера

Игорь помолчал, обдумывая.

— Можно выкупить долг. Заплатить им — они отвяжутся.

— А если не продадут?

— Продадут. Вопрос цены. Такие конторы всегда торгуются.

— Действуй. Только чтобы она не узнала. Никаких следов, ведущих ко мне.

Игорь кивнул и вышел. Андрей откинулся в кресле, глядя в потолок. Он знал, что нарушает слово, данное Зинаиде Матвеевне. Она просила не лезть с деньгами. Но как он мог сидеть сложа руки, зная, что его дочери угрожают? Это не откуп, убеждал он себя. Это защита. Любой отец так поступил бы. Но голос совести не умолкал: «Ты не любой отец. Ты — никакой отец. Пока».

Два дня спустя Игорь доложил: долг выкуплен. «Феникс» получил свои деньги с небольшой премией и официально закрыл дело. Тая свободна.

Но Андрей не чувствовал облегчения. Только пустоту. Он решил проблему, но не стал ближе к дочери ни на шаг.

Он снова поехал к поликлинике. Сидел в машине, смотрел, как Тая выходит после смены. Она выглядела уставшей, но спокойнее, чем в прошлый раз. Наверное, уже узнала, что коллекторы отступили. Интересно, что она думает? Решила, что им надоело? Или подозревает что-то?

Тая шла к автобусной остановке. Старая куртка, потёртая сумка, стоптанные ботинки. Его дочь, наследница миллионов, ездит на автобусе и считает копейки до зарплаты. Андрей сжал руль. Как же это неправильно… Как несправедливо.

Он завёл машину и медленно поехал следом. Не преследовал, просто хотел знать, где она живёт. Игорь дал адрес, но одно дело — строчка в отчёте, другое — увидеть своими глазами.

Автобус вёз Таю на другой конец города, в спальный район с одинаковыми панельными домами. Андрей припарковался поодаль и смотрел, как она заходит в подъезд обшарпанной девятиэтажки. Третий этаж, окна на шумную дорогу. Свет зажёгся почти сразу — значит, квартира крошечная, прихожая и комната рядом.

Он просидел там до темноты. Смотрел на одинокое светящееся окно и думал о том, какой могла бы быть её жизнь, если бы он знал. Если бы не сбежал тогда, тридцать лет назад.

Телефон зазвонил. Павел.

— Андрей, ты где пропадаешь? На работе без тебя всё разваливается. Контракт с немцами горит.

— Справишься, — бросил Андрей и отключился.

Впервые за двадцать лет бизнес казался ему неважным. Цифры, сделки, миллионы — всё это было мишурой. Настоящая жизнь была там, за освещённым окном на третьем этаже.

На пятый день слежки (он уже и сам понимал, что это слежка, и стыдился этого) случилось непредвиденное. Тая вышла из подъезда раньше обычного, не в рабочей одежде. Джинсы, свитер, та же потёртая куртка. Она куда-то спешила, часто оглядываясь.

Андрей насторожился. Она села в маршрутку. Он поехал следом. Маршрутка петляла по городу. Наконец остановилась возле знакомого здания: дом престарелых «Тихая гавань».

Андрей похолодел. Тая навещает бабушку. И если он сейчас туда явится… Он остался в машине, лихорадочно соображая. Зинаида Матвеевна знает, кто он. Если Тая заговорит о странностях последних дней, о внезапно исчезнувших коллекторах, например, старуха может догадаться и рассказать.

Минуты тянулись мучительно. Андрей смотрел на вход и ждал. Тая вышла через час. Даже издалека было видно, что она плакала: тёрла глаза, шмыгала носом. Что-то случилось. Она достала телефон, набрала номер. Андрей не слышал разговора, но видел, как дрожат её плечи. Потом она убрала телефон, постояла минуту, глядя в небо, и медленно пошла к остановке.

Андрей выскочил из машины.

— Таисия!

Она обернулась. Узнала его — он видел это по глазам. Тот странный мужчина из поликлиники, который искал терапевта для несуществующего племянника.

— Вы? — Она нахмурилась. — Что вы здесь делаете?

— Я… — Он запнулся. Вся заготовленная ложь вылетела из головы. — Я хотел… Вы плакали. Что-то случилось?

— А вам какое дело? — В её голосе зазвенел металл. — Вы кто вообще такой? Зачем следите за мной?

— Я не слежу.

— Не врите! — Она почти кричала. — Я видела вашу машину возле дома. Три раза за неделю. Думаете, я слепая?

Андрей молчал. Крыть было нечем.

— Если вы от этих… — Тая понизила голос. Но в нём появилась холодная ярость. — Передайте своим хозяевам: долг закрыт. Я не знаю, какое чудо случилось, но они получили свои деньги. Так что оставьте меня в покое.

— Я не от коллекторов, — тихо сказал Андрей.

— Тогда кто вы?