Секрет Анжелы: почему невестка спокойно смотрела, как свекровь грабит полки

— чуть ли не плача говорила невестке Ольга Ивановна. — Я ведь не крала, не крала, просто себе немножко взяла. Ну зачем ты сразу в полицию?

— А чтобы вам больше неповадно было, — отвечала Анжела. — И замок на даче я поменяю. А Мишке за то, что вам ключи дал, все выскажу. И вообще, Ольга Ивановна, ну как не стыдно? Как только на даче нужно что-то сделать, то у вас куча проблем, то времени не хватает, то геморрой у вас обострился. А как приехать и нахапать без спросу запасов, так у вас сразу и время появилось, и здоровье в порядке.

Анжела была крайне возмущена, тем более она знала, что права на все сто процентов.

Сцена возврата банок и картошки выглядела эпично. Сумки, привезенные Ольгой Ивановной обратно на дачу за компанию с участковым, оказались огромными, практически неподъемными. Они были набиты доверху. Варенье из черешни, клубники и смородины, маринованные огурцы и помидоры, лечо, компоты, тушенка, почти мешок картошки и даже пара банок квашеной капусты. Даже участковый был немного шокирован весом и объемом награбленного.

— Как вы только все это доперли! — возмущался он.

— А своя ноша, она не тянет! — отвечала Ольга Ивановна. — Это же все все равно пропадет! Пропадет у нее! Они столько не съедят! — возмущалась свекровь.

Когда участковый привез свекровь и награбленное на дачу, соседи и сама Анжела к этому моменту уже все были возле забора и с интересом наблюдали за процессом возврата. Василий Адамович стоял с важным видом и громко комментировал:

— Смотрите, смотрите! Лечо вернулось! А вот и компотик! А картошки ей столько зачем? На балконе выращивать собиралась? Расстроилась бы Анжела, если бы все это пропало в недрах квартиры этой Ольги Ивановны.

— Вы мне еще тут посмейтесь! Поглумиться пришли! — огрызнулась свекровь.

— Так мы не воруем! — спокойно ответил Василий Адамович. — Мы чужой труд уважаем! Не то что вы!

Ольга Ивановна чуть не провалилась сквозь землю от позора. Анжела в это время принимала и пересчитывала банки. Смотреть на свекровь, тем более общаться с ней, она совершенно не хотела.

Но на следующий день Ольга Ивановна, успокоившись и с жаждой помириться, все-таки решилась позвонить Анжеле. Голос у нее был жалобный, как у человека, которому наступили на гордость.

— Анжела, ты, может, все-таки заявление заберешь?