Секрет под кроватью: что нашла мать в комнате сына перед походом к нотариусу
Она сидела посреди безупречно чистой гостиной своего сына, думала о квартире, которую только что подарила ему, и понимала, что у нее больше нет ни сына, ни дома, ни будущего. Была только эта коробка.
Женщина не знала, сколько прошло времени. Часы на стене тикали, но звук не доходил до ее сознания. Она очнулась от звука поворота ключа в замке двери.
Мирослава Михайловна вздрогнула, как от удара током. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что ей показалось, оно сейчас разорвет грудную клетку. Они вернулись. Слишком рано. Она метнулась взглядом по комнате. Коробка стояла открытой, бумаги были разбросаны по столу, некоторые упали на пол. Быстро спрятать это было невозможно. Закрыть коробку и сделать вид, что ничего не было, тоже. Голова была пуста, мысли разбегались, как испуганные тараканы.
Дверь открылась. На пороге стояли Вадим и Ирина. Они смеялись, о чем-то болтая, и несли два пакета с продуктами. Их улыбки замерли на лицах, когда они увидели Мирославу Михайловну в центре гостиной. Затем их взгляды упали на стол, на хаос из бумаг и на открытую коробку.
Лицо Ирины стало абсолютно белым, ее глаза расширились от ужаса. Вадим замер, пакет выскользнул из его руки и с глухим стуком упал на паркет, рассыпая яблоки и баночки.
— Мама, что ты здесь делаешь? — Его голос прозвучал странно, глухо, как будто из-под воды.
Мирослава Михайловна не могла говорить. Она только смотрела на него, пытаясь найти в этом взрослом испуганном мужчине черты своего ребенка. Но она видела только чужака.
Ирина первой пришла в себя. Ее страх сменился мгновенной злостью. Она резко шагнула вперед, ее каблуки отчетливо застучали по полу.
— Это что такое? Ты что, шарила в наших вещах? Ты сумасшедшая! Ворвалась в наш дом без предупреждения и устроила здесь кавардак!
Мирослава Михайловна дрожащей рукой подняла с пола листок с поддельной подписью и протянула его вперед. Вадим смотрел на него глупым взглядом. На его лице была видна внутренняя борьба: стыд, страх, паника, а затем тупая, упрямая злоба. То самое выражение, которое бывало у него в детстве, когда он попадался на явной лжи.
— Это не то, что ты думаешь, — быстро заговорил он, но его голос дрожал. — Мы хотели тебе помочь, мам. Ты же становишься забывчивой. Мы хотели взять дела в свои руки, чтобы тебе не пришлось ни о чем волноваться. Продать старую квартиру, купить новую, современную, с охраной. Чтобы ты могла спокойно жить и ничего не бояться.
— А признание меня сумасшедшей? А дом престарелых? Это тоже для моего удобства? — прошипела Мирослава Михайловна.
Внутри что-то надломилось, и пустота стала заполняться чем-то другим — жгучим, яростным и незнакомым. Это была ненависть. Чистая и всепоглощающая.
— Ты хотел посадить меня в психушку, Вадим? Свою мать?
