Сестра оставила мне письмо перед гибелью. Строки, заставившие меня бежать с собственных похорон
Она всегда наивно думала, что её несчастная сестра просто оступилась в темноте и случайно упала на скользкой бетонной лестнице возле своего дома. Но этот таинственный белый конверт в дрожащих чужих руках заставил её совершенно иначе, без былых иллюзий взглянуть на человека, которого она называла мужем. Старая деревянная скамейка на кладбище была невыносимо холодная, и этот пронизывающий мартовский мороз болезненно чувствовался даже через плотное шерстяное зимнее пальто.
Наташа сидела абсолютно неподвижно, плотно сложив озябшие руки на коленях, и неотрывно смотрела, как её муж Игорь скорбно застыл у свежей могилы. Он стоял невероятно прямой, облачённый в идеально сидящее чёрное кашемировое пальто, с подобающим моменту правильным и безупречно печальным выражением лица. Даже сейчас, в этот невыносимо мрачный и серый день, наполненный слезами и отчаянием, Игорь казался окружающим удивительно красивым и невероятно статным мужчиной.
Он медленно наклонился, грациозно сгибая спину, и аккуратно положил три красные гвоздики прямо на влажную, вязкую и неестественно свежую кладбищенскую землю. Мужчина постоял так ещё немного, скорбно опустив свою темноволосую голову и всем своим видом демонстрируя окружающим глубочайшую печаль от невосполнимой утраты. Со стороны всё это действо выглядело именно так, как и было положено вести себя безутешному родственнику в подобных публичных трагических случаях.
Только эти несчастные цветы, сиротливо лежащие на сырой земле, он купил совершенно не те, совершив грубую и непростительную для близкого человека ошибку. Лена с самого раннего детства терпеть не могла гвоздики, считая их уродливыми, и всегда с раздражением говорила, что от них невыносимо пахнет больницей. Вдруг ушедшая в свои тяжёлые мысли Наташа испуганно вздрогнула от неожиданного тихого вопроса, прозвучавшего прямо над её ухом: «Простите, это ваш муж?».
Рядом с ней на ледяную кладбищенскую скамейку бесшумно опустилась совершенно незнакомая женщина, голова которой была плотно повязана строгим траурным чёрным платком. Незнакомка выглядела болезненно худой, а с пугающе тёмными кругами под запавшими глазами она казалась глубоко измученным человеком, который не спал целую неделю. Какая-то старая потёртая сумка нервно покоилась у неё на коленях, а тонкие бледные пальцы до побеления костяшек отчаянно вцепились в кожаный ремешок.
Наташа медленно и утвердительно кивнула головой, после чего тихим, осипшим от недавних рыданий голосом вежливо спросила странную незнакомку о её настоящем имени. Женщина торопливо представилась Верой и сбивчиво объяснила, что на протяжении последних нескольких лет бок о бок работала вместе с покойной Леной в одном бухгалтерском отделе. Наташа мучительно попыталась вспомнить многочисленные веселые рассказы сестры о её сослуживцах, но это конкретное имя совершенно не припоминала, что сразу вызвало смутную тревогу.
Лена во время их уютных домашних посиделок часто рассказывала про весёлую Маринку, болтливую Свету из бухгалтерии и строгого, но справедливого начальника Петра Семёновича. Вера же сейчас говорила очень быстро, почти срываясь на испуганный шёпот, и при этом постоянно с нескрываемой опаской поглядывала в сторону стоящего неподалёку Игоря. Она скомкано извинилась за свою неуместную внезапность в такой тяжёлый момент и добавила, что Лена очень просила передать кое-что в случае непредвиденных, фатальных обстоятельств…
