Скрытый мотив: день, когда маски были сброшены прямо за обеденным столом
Миновало восемнадцатилетие, а затем девушка отпраздновала и девятнадцатый день рождения, по-прежнему существуя бок о бок с Глафирой и терпя ее бесконечные упреки. Абсолютно все домашние хлопоты хитрая тетка возложила на хрупкие девичьи плечи. С самого раннего утра до поздней ночи Люба трудилась по хозяйству: занималась уборкой, готовкой, стиркой и мытьем полов.
Ленивая сожительница отказывалась даже дойти до продуктового ларька, хотя до него было всего пару сотен метров. Каждый раз она отправляла за выпечкой уставшую племянницу, которая ненавидела эти поручения всей душой. Владелец торговой точки, он же бессменный продавец Алексей Михайлович, прозванный местным олигархом, неизменно провожал юную клиентку вожделенным взором и отпускал сальные шуточки.
Мужчина совершенно не смущался солидной разницы в возрасте, ведь ему перевалило за сорок два, а Любе было всего девятнадцать. С каждым визитом он кидал все более странные и недвусмысленные намеки. «Твои будни вряд ли назовешь сладкими», — с загадочной ухмылкой произносил навязчивый торговец. «Но в моих силах добавить в них сахара, хочешь?»
Гордая красавица лишь хмуро смотрела на него исподлобья и спешила удалиться. Вслед ей всегда доносилось ехидное хихиканье довольного коммерсанта. Но однажды продавец превзошел самого себя, ошарашив юную посетительницу совершенно немыслимым заявлением.
«Стань моей законной супругой», — пылко выпалил он, не сводя с избранницы горящих глаз. «Горы для тебя сверну, с ног до головы золотом осыплю». При этом ухажер стремительно выскочил из-за прилавка, картинно рухнул на колени и крепко схватил девушку за ноги. В ту же секунду звонкая пощечина остудила пыл незадачливого Ромео.
«Сумасшедший!», — вскрикнула беглянка, торопливо пятясь от Алексея Михайловича. «Не смей ко мне приближаться и оставь в покое!» Сильнее всего в этой дикой ситуации пугало то, что хозяин ларька произносил свои речи будучи абсолютно трезвым. Его взгляд оставался чистым и честным, без единого намека на какой-либо обман или издевку.
Осознание того, что ларечник мог всерьез влюбиться и решить взять ее в жены, приводило юную особу в неподдельный ужас. Прибежав в родные стены, она в деталях рассказала обо всем тетке, но та лишь скривила губы в неприятной улыбке. «Прыгать от счастья должна», — прохрипела она, мерно покачиваясь в старом кресле.
«Наш Лешка-олигарх обеспечен и характер имеет вполне сносный», — продолжила поучать родственница. «Такое сочетание — огромная редкость, так что считай, что вытащила счастливый билет». Услышав подобное, племянница едва не задохнулась от праведного негодования, а в ее глазах полыхнул яростный огонь.
«Только этого не хватало!», — возмутилась девушка, сжимая кулаки. «Этот лысеющий старик вылитая облезлая крыса». Услышав в ответ лишь раскатистый хохот, рассерженная Люба вылетела за дверь и понеслась прочь со двора.
«Тогда высматривай своего сказочного принца», — едко бросила ей вслед Глафира. «Он наверняка уже скачет сюда на своей хромой кляче». Дистанцию до лесной хижины беглянка преодолела на одном дыхании, словно унося ноги от стаи голодных волков.
Оказавшись у поросшего мхом деревянного строения, девушка тяжело опустилась на лавочку и запрокинула голову. По небесной глади неспешно проплывали пушистые облака. Легкий ветерок гнал их куда-то очень далеко, и Любе отчаянно захотелось отправиться в путь вместе с ними.
Погрузившись в мечты, она незаметно задремала, но внезапно очнулась от пугающе громкого крика. Слушательница не на шутку перепугалась, ведь людей поблизости быть не могло, да и издать подобные звуки человеку было не под силу. Вопль казался невероятно надрывным и пропитанным жалостью.
Неизвестное существо то утробно стонало, то срывалось на пронзительный визг. В сгущающихся сумерках эта звуковая палитра казалась особенно жуткой и тоскливой. Девушка сидела ни жива ни мертва, продолжая вслушиваться в этот заунывный, полный вселенской скорби зов обитателя чащи. Наконец плач стих, но вскоре вдалеке раздался шорох и сильный треск ломающихся кустов…
