Скрытый статус в белом халате: история одного скандала в элитном отделении

— Люда, двадцать лет отработавшая в приемном покое и повидавшая всякое, попыталась ответить спокойно.

— Не надо мне «успокойтесь»! — голос сорвался на визг. — Вы знаете, кто мой муж? Один звонок, и вас тут всех уволят! Всех!

Она попыталась одной рукой достать телефон из сумки, не выпуская ребенка. Телефон выскользнул и звякнул о кафельный пол. Женщина выругалась сквозь зубы. Анна подошла ближе, присела на корточки, подняла телефон и протянула его обратно. Потом выпрямилась и сказала ровным голосом:

— Я дежурный врач. Анна Сергеевна. Давайте я осмотрю ребенка. Пойдемте в смотровую.

Женщина окинула ее взглядом сверху вниз. Мятый халат, кроссовки, ни бейджа, ни таблички — Анна забыла его в ординаторской. Губы женщины сжались в тонкую линию.

— Вы врач? — в голосе было столько недоверия, что слово «врач» прозвучало почти как оскорбление. — Сколько вам лет? Двадцать? Вы медсестра, наверное? Или практикантка? Позовите настоящего врача! Взрослого!

— Я дежурный врач, — повторила Анна тем же ровным тоном. — И сейчас я единственный врач в приемном покое. Заведующий приедет, если будет необходимость, но сначала мне нужно осмотреть вашего сына. Как его зовут?

— Артем. Тёма. — Женщина произнесла это машинально, потом спохватилась: — Мне не нужен дежурный! Мне нужен лучший! Вызовите заведующего! Сейчас!

— Виктория Андреевна, — Люда заглянула в карту, которую начала заполнять, — пройдите в смотровой кабинет.

— Откуда вы знаете мое имя? — вскинулась та.

— Вы сами продиктовали данные, когда заходили, — терпеливо ответила Люда.

Анна уже шла к смотровой, не оглядываясь. Она знала: мать пойдет следом. Потому что, что бы женщина ни говорила, ребенок на ее руках горел, и это было сильнее любых амбиций.

Так и вышло. Через 10 секунд Виктория Андреевна Маликова вошла в смотровую, все еще прижимая сына к груди. Анна уже расстелила одноразовую пеленку на кушетке и надела перчатки.

— Положите его сюда, пожалуйста. Аккуратно, на спинку.

Виктория помедлила, потом осторожно опустила мальчика на кушетку. Тёма захныкал тихо, не открывая глаз, и потянулся ручкой обратно к матери. Виктория схватила его за ладошку и встала рядом, не отходя ни на шаг. Анна работала быстро и собранно. Она первым делом измерила температуру — 39,8. Потом наклонилась и начала осматривать кожу ребенка. На груди и на животе Тёмы проступала сыпь — мелкоточечная, розоватая, чуть выпуклая на ощупь.

Анна задержала на ней взгляд. Провела пальцем — сыпь не исчезала при надавливании стеклом. Проверила шею, за ушами, в локтевых сгибах. Это было не похоже на аллергию. Не похоже на ветрянку, не похоже на корь. Расположение и характер высыпаний говорили о другом.

Анна осторожно прощупала лимфоузлы под челюстью мальчика — увеличены. Попросила Тёму открыть рот — горло было красным. Потом мягко взяла его за ножку, согнула в колене, проверила сустав. Мальчик вздрогнул и заплакал.

— Что вы делаете?! Ему больно! — Виктория дернулась вперед.

— Я проверяю суставы. Виктория Андреевна, мне нужно задать вам несколько вопросов. Это важно. Тёма болел 2-3 недели назад?

— Что? При чем тут…

— Пожалуйста, ответьте. Была ли у него ангина? Боль в горле, высокая температура?