Скрываясь от чужой вины, она доверилась леснику
Она не оставляла попыток писать письма своей дочери. Но все эти письма неизменно возвращались обратно, так как бабушка отказывалась их принимать. Ольга также тайно писала жалобы в высшие инстанции. Однако все эти документы бесследно пропадали, и никаких ответов она не получала. В начале декабря 1974 года нервная система Ольги окончательно сломалась.
Она ясно осознала, что впереди еще тринадцать лет такого кошмара, которые она просто не выдержит. Она понимала, что либо окончательно сойдет с ума, либо ее жизнь трагически оборвется в этих стенах. И тогда она приняла отчаянное решение бежать. Этот шанс представился во время перевозки в закрытом фургоне на плановый медицинский осмотр в другое учреждение. Их сопровождали всего двое конвоиров.
На горном извилистом участке дороги Ольга попросилась выйти, сославшись на сильное отравление. Один из конвоиров поверил и вывел ее наружу. Воспользовавшись моментом, Ольга оттолкнула его, бросила в него горсть земли и со всех ног побежала в густой лес. Охрана открыла огонь ей вслед, но пули чудом прошли мимо. Она бежала без оглядки до самой темноты, а потом продолжала идти всю ночь.
Ее одинокий путь по зимнему лесу продолжался три мучительные недели. Чтобы хоть как-то выжить, она ела древесную кору, снег и хвойные иголки. Однажды от страшного голода она поймала голыми руками полевую мышь и съела ее. Ее казенная обувь полностью развалилась уже на третий день пути, и дальше она шла босиком. Вся одежда порвалась в лохмотья о ветки и кусты.
Она упорно двигалась на юг, в сторону высоких Карпатских гор. Втайне надеялась затеряться в глухих распадках или даже пересечь границу с Румынией. На двадцать второй день изнурительного пути ее физические силы полностью иссякли, она упала в сугроб и больше не смогла встать. Она была уверена, что это ее конец и пришла неминуемая смерть. Но ее утешала лишь одна мысль: она встретит свой конец свободной, а не за колючей проволокой.
И вот она очнулась здесь, в теплой избушке, благодаря Петру. Закончив свой рассказ, Ольга тяжело замолчала. Петр продолжал сидеть неподвижно и молча курил свою трубку. Затем он произнес только одну фразу: «Понятно, очень тяжело тебе пришлось в жизни». Ольга с напряжением посмотрела на него.
«И это все? — спросила она. — Ты даже не спросишь, сказала ли я правду или выдумала всю эту историю с самообороной?» Петр лишь равнодушно пожал плечами. «А какая мне разница? Защищалась ты или нет, ты уже получила свой суровый срок и прошла через ад. Это самое главное. Прошлое все равно уже не изменишь и не вернешь».
Ольга спросила очень тихо, с затаенной надеждой: «Ты не боишься меня после того, что я сделала?» Петр искренне и по-доброму усмехнулся. «Бояться? Я за свою жизнь в лесу лишил жизни сотни медведей, лосей и тысячи зайцев. Если так посудить, кто из нас совершил больше непоправимого? Ты просто защищала своего ребенка от неминуемой беды. Так что совершенно не мне выступать твоим судьей, да и ты меня судить не вправе».
Ольга впервые за многие годы почувствовала облегчение и слегка улыбнулась. Она искренне произнесла: «Спасибо тебе огромное за то, что не осуждаешь». Петр понимающе кивнул. «Живи спокойно и ни о чем не тревожься. Пока ты находишься в моем доме, никто тебя здесь не посмеет тронуть. А дальше будет видно».
С того памятного вечера в их отношениях произошла важная перемена. Привычное молчание никуда не исчезло, но теперь оно стало очень теплым и доверительным. Они больше не чувствовали себя случайными попутчиками. Они стали по-настоящему близкими и своими людьми. Март 1975 года пришел в горы с долгожданной оттепелью.
Снежный покров начал стремительно таять, и повсюду весело зажурчали ручьи. В густом лесу появились первые весенние проталины. Петр предупредил Ольгу: «Скоро ожидается приезд начальства. Раз в полгода они проводят обязательную проверку хозяйства. Нам нужно придумать, как тебя надежно спрятать».
Они вместе подготовили отличное и незаметное укрытие. Прямо под полом избушки находился глубокий погреб, размером два на два метра и глубиной около полутора метров. Там Петр обычно хранил свои припасы: мешки с крупой, банки с консервами и запасы сушеного мяса. Они расчистили там удобное место, постелили мягкие вещи и поставили ведро с водой и немного еды. Договорились, что если приедет проверка, Ольга быстро спускается в этот погреб.
Петр плотно закрывает деревянный люк, маскирует его сверху мешками и застилает половиками. Снаружи обнаружить этот тайник было абсолютно невозможно. Двадцать третьего марта Петр издалека заметил густой дым от приближающегося вездехода. Он быстро забежал в избушку и скомандовал Ольге: «Прячься, они уже близко». Ольга мгновенно спустилась в подготовленный погреб.
Петр надежно закрыл люк, навалил сверху тяжелые мешки, расправил половики и для верности придавил все это тяжелой лавкой. Он критически осмотрел пол. Никаких подозрительных следов видно не было. Примерно через полчаса во двор въехал мощный полноприводный вездеход ГАЗ-66. Из кабины вышли трое мужчин.
Это был начальник парка Семен Ильич, полный мужчина лет пятидесяти в очках. С ним приехал местный охотинспектор Николай Петрович, строгий и жилистый человек сорока пяти лет. Третьим оказался молодой лейтенант милиции в полной форме, на вид ему было около двадцати семи лет. Петр спокойно встретил нежданных гостей у порога, поздоровался и пригласил пройти внутрь. Приезжие зашли в избушку и расселись за небольшим столом.
Петр гостеприимно поставил на стол горячий чайник, открыл консервы и нарезал свежий хлеб. Семен Ильич по привычке начал разговор с формальностей. «Как прошла зимовка? Все ли у тебя в порядке? Как обстоят дела с животными? Не появлялись ли в округе браконьеры?»
Петр отвечал четко и уверенно. «Все идет нормально. Зимовка прошла в штатном режиме, зверя в лесу много, чужих следов не замечал». Они не спеша заполнили необходимые бумаги и подписали акты осмотра. После этого Семен Ильич сменил тон и сказал: «Ну ладно, с работой у тебя полный порядок. А вот теперь поговорим о другом деле».
«С нами приехал лейтенант Игорь Владимирович из областного управления. Они ищут опасную беглую заключенную. Расскажите подробности, Игорь Владимирович». Милиционер открыл свою рабочую папку, достал оттуда черно-белую фотографию и положил ее на стол прямо перед Петром. На снимке была изображена Ольга, анфас и в профиль, как обычно делают в тюремных делах. На фото она выглядела на несколько лет моложе, но узнать ее было легко.
Лейтенант заговорил строгим и сухим официальным тоном. «Внимание, разыскивается особо опасная преступница Ольга Максимовна Терехина, тридцати шести лет от роду. Она была осуждена по очень серьезной статье. Срок заключения — пятнадцать лет строгого режима. Совершила дерзкий побег седьмого декабря 1974 года прямо из-под конвоя во время перевозки».
«По нашим оперативным расчетам, она ушла в лес и двигалась в южном направлении. Вполне вероятно, что она могла выйти именно в ваш отдаленный район. Не встречали ли вы здесь подозрительных женщин?» Петр взял фотографию в руки и очень внимательно ее рассмотрел. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он спокойно положил карточку обратно на деревянный стол.
Ответил он абсолютно ровным голосом. «Нет, никого подобного я не встречал. Откуда здесь взяться женщинам, это же дикий лес в трехстах километрах от цивилизации? Зима в этом году была лютая, морозы доходили под сорок градусов. Если она и забрела в эти края, то давно погибла. Лежит сейчас где-нибудь под снегом».
«Весной, когда снег сойдет, может быть, найдете ее останки». Лейтенант посмотрел на лесничего очень пристально и недоверчиво. «Вы абсолютно уверены, что никого не видели? Может, замечали странные следы или находили чужие брошенные вещи?» Петр уверенно помотал головой. «Абсолютно точно не видел».
«Я ведь каждый божий день выхожу на обход территории. Каждую пядь земли в своем квадрате знаю наизусть. Если бы здесь появился чужой человек, я бы сразу это заметил. У нас тут даже чужой лось сразу в глаза бросается. Что уж говорить о живом человеке?»
В разговор решил вмешаться охотинспектор Николай Петрович. «Петр Андреевич, ты хорошо понимаешь всю серьезность ситуации? Если ты вдруг решишь ее скрыть, то тебе самому грозит реальный срок. Это статья за укрывательство, можно получить до пяти лет тюрьмы. Подумай хорошо, ты точно никого не видел?» Петр посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляд.
«Я полностью уверен в своих словах. Не видел. И врать мне нет никакого смысла. Это совершенно не мое дело — скрывать чужих беглых преступниц. Мне бы за своим лесным хозяйством успеть досмотреть». Лейтенант недовольно встал из-за стола и начал медленно прохаживаться по маленькой избушке.
Он внимательно осматривал каждую вещь, заглядывал во все темные углы. Вдруг он заметил на деревянной полке две чистые кружки. Он тут же подозрительно спросил: «А зачем вам две кружки, если вы живете один?» Петр ответил мгновенно, даже не моргнув глазом: «Вторая — это просто запасная. Если первая случайно упадет и разобьется, мне не из чего будет пить чай»…
