Случайный свидетель: как путь домой обернулся для уволенного врача сложнейшим испытанием

Почему мне не позвонили на личный номер, немедленно?! — голос Артура вибрировал от нетерпения. На его круглом, лоснящемся от пота лице не было ни тени скорби, только хищная, лихорадочная суета человека, который торопится забрать свою добычу.

Они взлетели на лестничную площадку и замерли. Взгляд Артура наткнулся на Ксению. Его щеки мгновенно потеряли краски, приобретя пепельный оттенок. Рот приоткрылся, обнажив ровный ряд неестественно белых виниров.

— Ты… — выдохнул он, делая невольный шаг назад, словно перед ним возник призрак. — Какого черта? Как ты здесь оказалась?

Жанна, чьи тонкие, графично прорисованные брови поползли вверх, судорожно ухватилась за рукав пиджака брата. Ее тяжелые золотые браслеты глухо звякнули друг о друга.

— Мою поездку пришлось прервать, Артур Львович… — голос Ксении зазвучал ровно, словно она зачитывала официальный протокол. Она выпрямила спину, и вся ее недавняя физическая слабость растворилась без остатка. В ней проснулся безжалостный профессионал. — Климат в Белоозерске оказался слишком суровым для моего здоровья. Ледяные земляные подвалы пагубно влияют на связки.

Артур тяжело сглотнул. Его бегающий неуверенный взгляд переместился на Антона. Наследник смерил высокую фигуру врача, его старомодное, чуть потертое на локтях шерстяное пальто и простые ботинки брезгливым, оценивающим взором.

— А это еще что за бродяга? Петр Сергеевич! — сорвался на крик Артур, оборачиваясь к вышедшему из соседнего кабинета главврачу. — Что за проходной двор в элитном заведении? Почему возле палаты моего отца околачиваются какие-то маргиналы?

— Ваш отец скончался 15 минут назад, Артур Львович, — тихо ответил седовласый доктор, опуская глаза и складывая руки на груди.

Новость тяжелым камнем рухнула в тишину коридора. Жанна картинно прижала к лицу сухую, лишенную слез ладонь с идеальным бордовым маникюром и издала тихий всхлип. Артур же даже не попытался изобразить горечь утраты.

— Отлично! — выплюнул он, вновь поворачиваясь к Ксении. Его губы скривились в злой усмешке. — Значит так, сейчас мы едем в банк. Ты открываешь ячейку и передаешь мне все бумаги. А потом я лично прослежу, чтобы охрана выбросила этого… — он пренебрежительно ткнул пальцем в сторону Антона, — …на улицу.

Антон сделал шаг вперед. Он двигался плавно, без суеты. Долгие годы дежурств в приемном покое научили его гасить чужую агрессию одним своим присутствием. Он подошел к Артуру вплотную. От столичного бизнесмена пахло выдержанным коньяком и застарелым липким страхом.

— Опустите руку! — произнес врач негромко, но с такой тяжелой и давящей интонацией, что Артур рефлекторно отшатнулся, едва не потеряв равновесие на мягкой ковровой дорожке. — Ваш отец просил передать, что оставляет вам ровно столько, чтобы вы не нуждались в хлебе. Но управлять его научным наследием вы больше не будете.

— Ты вообще кто такой, чтобы открывать здесь рот? — взвизгнул Артур, и на его шее вздулась пульсирующая вена. — Я сотру тебя в пыль! У меня связи в министерстве! Ты сгниешь в изоляторе за мошенничество!

— Меня зовут Антон Ильич Миронов. — Каждое слово Антона падало тяжело, как удары кузнечного молота по наковальне. — Я сын человека, чьи научные патенты ваш отец присвоил 37 лет назад. И я единственный законный наследник контрольного пакета акций фармацевтической компании и всех кардиологических лабораторий. Завещание подписано, заверено независимыми специалистами и вступило в законную силу.

Жанна издала звук, похожий на шипение проколотой шины. Лицо женщины исказила гримаса неподдельной злобы, обнажив мелкие острые зубы.

— Это бред сумасшедшего. Мы оспорим эту филькину грамоту в любом суде! Старик был невменяем, он сидел на сильнейших препаратах!

Она бросилась к Ксении, угрожающе замахнувшись тяжелой кожаной сумочкой, словно намереваясь ударить нотариуса по лицу. Антон мгновенно перехватил ее запястье. Его хватка была мягкой, но абсолютно непреодолимой. Именно так опытные врачи фиксируют буйных пациентов, не причиняя им боли, но лишая любой возможности навредить окружающим. Кожа женщины под его пальцами была обжигающе горячей.

— Суд обязательно состоится, — ледяным тоном ответила Ксения, не дрогнув под яростным натиском Жанны. — Но предмет иска будет иным. Завещание составлялось в присутствии трех независимых экспертов из Государственного института еще до назначения наркотических анальгетиков. К делу приложена подробная видеозапись. А вот вам предстоит отвечать по статье о покушении на убийство. Мой доверенный помощник уже передал заявление в следственные органы. В документе в мельчайших деталях описан наш вчерашний вечер у заброшенного железнодорожного переезда.

Спесь слетела с Артура мгновенно, словно с него сорвали невидимую маску. Он попытался что-то возразить, открыл рот, но из пересохшего горла вырвалось лишь глухое и невнятное мычание. Вся уверенность всесильного хозяина жизни рассыпалась в прах перед холодной и методичной силой закона и спокойным, непоколебимым достоинством Антона.

Антон отпустил руку Жанны. Женщина попятилась, растирая запястье и затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая, что из соседних палат прямо сейчас появятся сотрудники полиции с наручниками.

— Идемте, Ксения Андреевна, — Антон мягко тронул нотариуса за локоть. — Нам здесь больше нечего делать. Воздух стал слишком тяжелым.

Они молча миновали застывших в оцепенении брата и сестру, спустились по широкой парадной лестнице и вышли на крыльцо хосписа. Морозный столичный воздух после душных коридоров обжег легкие живительной свежестью. Снег прекратился, и сквозь плотную пелену серых туч робко пробивался тусклый луч мартовского солнца, отражаясь в глубоких лужах на асфальте.

У Антона впервые за долгие недели появилось странное, давно забытое ощущение правильности происходящего. В Белоозерске его учили, что честность — это синоним слабости и бедности. Но сейчас он ясно понимал: сила заключается не в банковских счетах и не в дорогих костюмах. Сила — в умении не отступать от правды даже тогда, когда обстоятельства прижимают тебя к самому дну. Впереди предстояла огромная, изматывающая работа. Нужно было вникнуть в управление сложным медицинским бизнесом, очистить его от наследия Артура и вернуть имя своего отца в историю кардиохирургии. Но страха больше не было.

Остаток марта пролетел в сухой, изматывающей канцелярской суете. Столица переваривала Антона, испытывая на прочность бесконечными встречами с нотариусами, банковскими выписками и толстыми папками учредительных документов. Тихие, пропахшие свежей типографской краской и горьким эспрессо кабинеты юристов заменили ему больничные палаты.

Антон сидел в просторном офисе Ксении, задумчиво вращая в пальцах тяжелую перьевую ручку. Гладкий металл приятно холодил кожу. За панорамным окном моросил мелкий, нудный весенний дождь, размывая контуры высоток в серую акварельную кляксу. Вчера вечером суд официально отклонил иск Артура и Жанны. Следственный комитет уже занимался их делом о покушении, и спесивые наследники теперь давали показания, сидя в казенных кабинетах с зарешеченными окнами. Справедливость, запущенная твердой рукой Ксении, работала с неотвратимостью тяжелого заводского пресса.

— Вот здесь, Антон Ильич, нужна ваша последняя подпись, — Ксения положила перед ним плотный лист бумаги. Она выглядела безупречно в своем строгом темно-синем костюме, но легкие тени под глазами выдавали крайнюю степень усталости. — Поздравляю. Процедура вступления в права завершена. Теперь вы официально владеете контрольным пакетом акций и всеми патентами Ильи Миронова.

Антон вывел свою короткую размашистую подпись. Звук царапающего по бумаге пера показался ему неестественно громким. Он отложил ручку и устало потер переносицу. На нем был хороший, сшитый на заказ шерстяной костюм. Темно-серая ткань мягко облегала плечи. Но внутри он по-прежнему чувствовал себя уволенным врачом из провинциальной клиники.

— Деньги, акции, лаборатории…