Соседка умоляла меня посмотреть в ее окно ровно в 2 часа ночи. Сюрприз на улице, лишивший меня сна
А то сейчас законы меняются, надо бы проверить кадастровый номер».
«Я могу помочь, у меня знакомый в Госреестре есть». «Да вроде всё в порядке», — пожала я плечами, намазывая масло на хлеб. «Документы в папке лежат, в шкафу».
«В каком шкафу?» — быстро спросил он. Слишком быстро. Я подняла глаза: Игорь улыбался, но взгляд был цепким, холодноватым.
«В спальне, в нижнем ящике, а что?» «Да ничего», — он тут же расслабился, снова став уютным домашним Игорем. «Просто порядок люблю: в документах должен быть идеальный порядок, как и в проводке, мало ли что».
Я забыла об этом разговоре. В конце концов, заботится человек, что такого. А потом случилось странное: в нашем подъезде, в квартире напротив, поселилась новая соседка.
Валентина Ивановна оказалась обычной пенсионеркой, боевой такой бабушкой. Она сразу начала наводить свои порядки: гоняла курящих подростков, следила, чтобы в подъезде чисто было. Валентина Ивановна была классической «бабой Валей», женщиной неопределённого возраста за шестьдесят.
Она ходила в неизменном вязаном жилете, с проницательными глазками-бусинками и феноменальной способностью слышать, как растёт трава. Она знала всё: когда вывозят мусор, почему подорожал хлеб в супермаркете и кто из соседей курит на лестнице. В тот день я пекла пирог, настроение было приподнятое.
Игорь обещал сводить нас с Ваней в зоопарк. Я решила угостить новую соседку, наладить контакт, и позвонила в дверь. Валентина Ивановна открыла почти сразу, словно стояла под дверью.
«Здравствуйте, я Наташа из двадцать пятой», — улыбнулась я, протягивая тарелку с шарлоткой. «Добро пожаловать, так сказать». Она посмотрела на пирог, потом на меня, потом поверх моего плеча на мою дверь.
«Спасибо, деточка, — сказала она скрипучим голосом. — Я Валентина Ивановна, заходи, если что: соли там или спичек». Она взяла тарелку, но дверь закрывать не спешила.
Её цепкий взгляд ощупывал меня как рентген. «А мужик-то этот — твой, что ли?» — спросила она вдруг, кивнув в сторону моей квартиры. «Игорь, да, мы вместе живём».
Она поджала губы. «Гладкий он больно: ходит тихо, как кот. И смотрит не по-доброму».
«Ты бы, девка, осторожнее была. Квартира у тебя хорошая, дорогая. А времена нынче подлые, люди разные бывают».
Я тогда лишь вежливо улыбнулась, списав всё на старческую подозрительность. Бабки у подъезда вечно видят шпионов и бандитов в каждом прохожем, что за привычка у пожилых людей лезть не в своё дело? «Всё хорошо, Валентина Ивановна, Игорь — хороший человек».
«Ну-ну, дай бог, если так», — буркнула она и захлопнула дверь. Неприятный осадок остался, но быстро развеялся. Мы отлично провели выходные: Игорь катал Ваню на плечах, покупал сладкую вату, и я смотрела на них, думая, что вот оно — счастье.
Это была простая, нормальная семья. Андрей, родной отец, за последний месяц даже не позвонил, только СМС прислал, перевёл деньги, и всё. А Игорь был здесь: реальный, заботливый.
Странности начали накапливаться спустя ещё две недели. В пятницу вечером Игорь сказал, что у него подработка за городом на все выходные: нужно контролировать заливку фундамента коттеджа. «Деньги хорошие, Наташ, нам не помешают, — сказал он, целуя меня в щёку. — Хочу тебя на море летом отвезти, в Турцию».
Я отпустила его с лёгким сердцем. В субботу утром я проснулась от того, что Ваня сидел на кухне и чем-то гремел. Я вошла и замерла: мой пятилетний сын стоял у газовой плиты.
Конфорки были выключены, но он крутил ручки, пытаясь нажать на них и повернуть, как это делают взрослые, чтобы пустить газ. «Ваня! — вскрикнула я, бросаясь к нему. — Ты что делаешь, нельзя трогать плиту, это опасно!»
Ваня испуганно отдёрнул руки. «Я просто тренировался», — пробормотал он, опустив голову. «Чему тренировался, зачем?»
«Дядя Игорь сказал», — тихо ответил сын. У меня внутри всё похолодело. «Что сказал дядя Игорь?»
«Он показывал, как включать. Сказал, что я уже большой мужчина и должен уметь делать «пыш». Он сказал, что если холодно будет, можно так погреться: только спички не трогать, просто ручку повернуть».
«Ваня, послушай меня!» Я опустилась перед ним на колени, схватив за плечи. «Никогда, слышишь, никогда не трогай эти ручки, это не игрушки, можно уснуть и не проснуться!»
Сын захлопал глазами, готовый расплакаться. «Но дядя Игорь сказал, что это наш секрет! Сказал, сюрприз маме сделаем, когда холодно станет».
Я открыла окно, хотя на кухне не пахло газом. Руки дрожали. «Зачем Игорь учил ребенка открывать газ, чтобы погреться?»
«Но у нас центральное отопление, в квартире жара. Может, он просто неудачно пошутил, или Ваня что-то не так понял?» — пытался оправдать его мой мозг. «Игорь ведь инженер, он помешан на безопасности, он не мог!»
Вечером того же дня в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Ивановна. Вид у нее был не такой, как обычно: не любопытный, а встревоженный и даже суровый.
Халат был запахнут наглухо, седые волосы выбились из-под платка. «Наташа! — сказала она без предисловий. — Разговор есть, не для лестницы».
«Зайди ко мне». «Валентина Ивановна, я Ваню укладываю». «Бери Ваню и заходи, дело серьезное, касается твоей безопасности и квартиры твоей».
Что-то в ее тоне заставило меня послушаться. Я накинула кофту, взяла сына за руку и зашла в соседнюю квартиру. У Валентины Ивановны пахло валокордином и старыми книгами.
Она усадила Ваню перед телевизором в зале, включила ему мультики, а меня повела на кухню. «Садись», — приказала она. Я села на табуретку.
«Ты вот что, девка, ты по ночам крепко спишь?» «Обычно да, устаю». «А я вот не сплю: бессонница у меня старческая».
«Курю я в форточку, грешна». Она достала пачку дешевых сигарет, покрутила в руках, но не закурила. «Окна мои как раз на двор выходят и на торец дома, где твои окна спальни».
«И что?» «А то: уже неделю, считай, ходит там один тип. Каждую ночь как по расписанию: часа в два приходит, в три уходит».
«Какой тип?»
