Соседка умоляла меня посмотреть в ее окно ровно в 2 часа ночи. Сюрприз на улице, лишивший меня сна
Я почувствовала, как липкий страх ползет по спине. «В капюшоне, лица не видать».
«Ходит вокруг дома. Под твоими окнами стоит, заглядывает. И главное, стоит и смотрит на твои окна, долго смотрит».
«Может, это вор или наркоман закладку ищет?» — предположила я. «Не похоже, — покачала головой соседка. — Закладчики — они суетливые, роют землю и убегают».
«А этот… этот выжидает. Пасет он тебя, Наташа, или квартиру твою пасет. И вот что я тебе скажу».
«Вчера ночью, когда твой Игорь уехал якобы, этот тип снова был. И знаешь, что он делал?» «Что?» — пересохшими губами спросила я.
«Он полез на газовую трубу, что по стене идет. Там на первом этаже вентиль есть общий, он его крутил. Не перекрыл, нет, но будто проверял, насколько туго идет».
«А потом стоял и смотрел на форточку твоей кухни». Я вспомнила Ваню. Дядя Игорь учил делать «пыш».
«Валентина Ивановна, вы думаете…» «Я ничего не думаю, я старая уже, мозги скрипят. Но чую я беду».
«Сегодня ночью я его ждать буду. И ты приходи, ко мне приходи в два ночи, сама увидишь». «В два ночи с ребенком?»
«Конечно, с ребенком, не оставляй его там одного, мало ли…» Я вернулась домой в прострации. Квартира, которая всегда казалась мне крепостью, вдруг стала чужой и зловещей.
Каждый шорох заставлял вздрагивать. Я проверила входную дверь: закрыта на оба замка. Проверила газовую плиту, перекрыла вентиль на трубе до упора.
Игорь не звонил, телефон был вне зоны доступа. Он предупреждал, что на объекте плохая связь, и раньше это казалось нормальным. Теперь это казалось подозрительным.
«А вдруг это он?» — мелькнула мысль. «Нет, бред: Игорь на стройке, за пятьдесят километров отсюда. Зачем ему ходить под окнами в капюшоне, это кто-то другой».
В ту ночь я не спала. Я одела Ваню в теплый спортивный костюм, сама оделась и сидела в прихожей, глядя на часы. Без десяти два я взяла сонного сына на руки, завернула в плед и тихо вышла на лестничную площадку.
Дверь Валентины Ивановны приоткрылась без звука: она ждала. Мы прошли в темную кухню соседки. Окно было занавешено плотной шторой, оставлена только щель.
«Смотри», — шепнула баба Валя, указывая вниз. Улица была пуста: тусклый фонарь освещал мокрый асфальт и облетевшие кусты сирени. Ветер гонял по двору мусор.
«Никого нет», — прошептала я с надеждой. «Жди, он пунктуальный гад». Ровно в два ноль-пять из тени трансформаторной будки отделилась фигура.
Это был мужчина, крупный, в темной куртке с накинутым на голову капюшоном. Он двигался странно: не крался, но шел очень тихо, пружинисто. Он подошел к нашему дому и остановился прямо под моими окнами.
Задрал голову и стоял неподвижно минуты две, словно статуя. У меня перехватило дыхание. «Кто это: маньяк, грабитель?»
Фигура двинулась дальше. Он обошел дом, проверил припаркованные машины, потом вернулся к подъезду. Подошел к газовой трубе, идущей по фасаду, и достал что-то из кармана.
В свете фонаря блеснул металл. «Гаечный ключ видишь? — прошипела Валентина Ивановна мне в ухо. — Крутит гайки, ирод, ослабляет, что ли?»
Мужчина повозился у трубы пару секунд, потом спрятал инструмент и снова отошел в тень. Он не уходил: занял позицию за старым тополем, откуда отлично просматривались мои окна и подъезд. Он стоял и смотрел.
«Он караулит», — сказала я, чувствуя, как ноги становятся ватными. «Валентина Ивановна, надо полицию вызывать сейчас же!» «Звони! — кивнула она. — Только толку-то, он пока ничего не сломал, никому не вломился».
«Скажут, гуляет человек». Я дрожащими пальцами набрала номер службы спасения и объяснила ситуацию: неизвестный мужчина ходит вокруг дома, трогает газовые трубы, следит за окнами. «Девушка, — устало ответил дежурный, — он пытается проникнуть в жилище, ломает дверь, угрожает кому-то?»
«Нет, но он трогает газовую трубу и следит». «Наряд пришлём, как освободится, но если он просто стоит на улице, это общественное место. Гулять не запрещено, ждите!»
Мы ждали ещё час. Человек в капюшоне никуда не уходил. Он стоял за деревом, иногда переминаясь с ноги на ногу.
«Почему он не уходит?» — шептала я. «Ждёт кого-то, — предположила соседка. — Или чего-то».
В четверть четвёртого во двор заехала патрульная машина с мигалками. Фигура за деревом среагировала мгновенно: мужчина не побежал. Нет, он просто медленно, спокойно отступил вглубь двора, в темноту арки, и растворился в ночи до того, как полицейские вышли из машины.
Сотрудники посветили фонариками, обошли дом, ничего не нашли и уехали. «Ушёл», — выдохнула я. «Вернётся, — мрачно предрекла баба Валя. — Завтра вернётся».
«Тебе, Наташа, камеры ставить надо и мужика своего проверить. Не нравится мне всё это, ох, не нравится». Я вернулась домой, но заснуть так и не смогла.
В голове крутились Ваня у плиты, Игорь с его вопросами про документы и эта тёмная фигура с гаечным ключом. Я ничего не понимала, но мне было страшно до тошноты. Чувствовала, что вот-вот случится что-то недоброе.
Кто этот человек внизу: подельник Игоря или его враг? А может, всё куда проще и страшнее? Может, тот, кто внизу, — это и есть моя единственная защита от того, кто спит со мной в одной постели?
Следующие два дня я жила как на иголках. Вздрагивала от каждого телефонного звонка, а звук поворачивающегося ключа в замке заставлял сердце замирать. Игорь вернулся в воскресенье вечером, уставший, с запахом костра и цемента.
«Устал как собака, — сказал он, бросая сумку в коридоре. — Зато заработал неплохо, смотри, Наташ». Он выложил на кухонный стол пачку пятитысячных купюр.
«Это нам на отпуск, ну и Ване на велосипед, давно обещал». Я смотрела на деньги и пыталась улыбаться. В голове пульсировала мысль: «А где ты был на самом деле, Игорь?»
