Спасение на реке: женщина не заметила, как из леса за ней начали наблюдать

Она не пустила волка в дом, затащила его в холодный, но защищённый от ветра дровяной сарай. Там, при свете лампы, она осмотрела лапу: кость была сломана чисто, работы надолго. Она принесла из дома свои сокровища: лубки, вываренные в отваре коры дуба, льняные бинты, пахучую мазь на основе живицы.

Волк следил за каждым её движением. Когда она прикоснулась к лапе, он вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. «Терпи, серый! Надо!» — спокойно сказала Агафья, и твёрдой, уверенной рукой начала вправлять кость. На следующий день к дому подкатил снегоход.

Из него вылезли двое. Один — молодой парень в форме лесничего, Павел. Второй — крепкий, уверенный в себе мужчина лет сорока, Виктор, владелец новой базы отдыха на другом склоне горы. «Здорово, отшельница!» — громко, без всякого уважения крикнул Виктор, стряхивая снег с дорогих ботинок.

«Павел говорит, ты тут у нас главный эксперт по зверю. Волки совсем обнаглели, туристов пугают, к коттеджам подходят. Надо решать вопрос, лицензия на отстрел почти в кармане». Агафья молча смотрела на него, её взгляд был холоднее горного ручья. «Волк в своём доме, пан Виктор. Это вы к нему в гости пришли», — тихо, но твёрдо ответила она.

Виктор расхохотался. «Старые сказки. Это моя земля, я за неё гривны плачу, и немалые. А твой дом, бабка, скоро тоже помехой станет. Так что думай. Увидишь волков — сообщи Павлу, за каждого премия будет». Он развернулся и пошёл к снегоходу.

Павел неловко переминался с ноги на ногу. «Агафья Степановна, вы уж извините. Приказ у меня». В этот момент из сарая донёсся тихий, но отчётливый скулёж. Виктор замер на полпути и медленно повернул голову. «Что это у тебя там? Собаку завела на старости лет?»

Агафья похолодела и молча преградила Виктору дорогу к сараю. Его глаза сузились, в них загорелся нехороший азартный огонёк. «А ну-ка, бабка, отойди. Дай погляжу на твоего пса». Он оттолкнул её в сторону так, что она едва устояла на ногах, и рывком распахнул хлипкую дверь сарая.

Спёртый воздух ударил Виктору в нос: смесь прелой соломы, древесной пыли и чего-то ещё. Дикого, мускусного, неоспоримо звериного. На мгновение в полумраке он ничего не разобрал, а потом его глаза привыкли. В дальнем углу на подстилке из сена лежала огромная тёмная туша.

Два жёлтых угля вспыхнули во тьме и впились в него взглядом, полным ледяной ненависти. Низкий вибрирующий рык зародился где-то в глубине могучей груди и заставил задрожать мелкие пылинки в луче света от приоткрытой двери. Волк медленно, с видимым усилием, начал подниматься на трёх лапах, подволакивая четвёртую, обмотанную чем-то белым. Шерсть на его загривке встала дыбом, превратив его в горбатое, полное угрозы чудовище.

Чёрные губы медленно поползли вверх, обнажая ряд клыков, похожих на кинжалы из пожелтевшей слоновой кости. «Ах ты ж!..» — выдохнул Виктор. Шок мгновенно сменился азартом хищника. Это был не просто волк, это был он — Вожак.

Тот самый, которого они выслеживали неделями. Огромный, чёрный, почти мифический зверь, о котором уже начали ходить легенды среди охотников в Карпатах. И он здесь, раненый, в ловушке — трофей всей жизни. «Вот так удача, Паша!» — в его голосе звенело торжество. Он вскинул ружьё.

Характерный щелчок снятого предохранителя прозвучал в тишине сарая, как выстрел. «Нет!» — крик Агафьи был резким, как удар хлыста. Она бросилась вперёд, но Виктор лишь отмахнулся от неё, не глядя, и старуха отлетела к стене, больно ударившись плечом. Но в этот момент случилось то, чего Виктор никак не ожидал.

Крепкие пальцы сомкнулись на стволе его ружья, силой уводя его в сторону. «Павел!» — молодой лесник стоял бледный, как полотно, но в его глазах горела решимость. «Пан Виктор, нельзя!» — прохрипел он. «Ты не можешь этого сделать!»

«Убери руки, щенок!» — взревёл Виктор, пытаясь вырвать ружьё. «Ты не понимаешь, это же он! Вожак!» «Я понимаю, но он ранен, и он на частной территории, в сарае. Это не охота, это бойня, я не позволю».

Павел вцепился в ружьё мёртвой хваткой. Они замерли, тяжело дыша, в нескольких метрах от зверя. Волк, видя борьбу людей, на мгновение перестал рычать; он стоял, напрягшись всем телом, готовый к последнему прыжку, и его умные глаза переводились с одного мужчины на другого.

Агафья, кряхтя, поднялась на ноги. Она не стала вмешиваться в борьбу, вместо этого она сделала шаг вперёд и встала между мужчинами и волком, расставив руки, словно защищая неразумное дитя. «В моём доме стрелять не будешь, Виктор!» — её голос был тихим, но в нём звучал металл. «Уходи!»

«Ты с ума сошла, старая ведьма!» — ярость исказила лицо Виктора. «Ты его укрываешь! Я тебя под суд отдам за это, вместе с твоим защитничком!» Он злобно дёрнул ружьё, но Павел держал крепко. «Она ему жизнь спасла», — процедил Павел сквозь зубы. «А ты хочешь его пристрелить, как собаку в клетке? Это не по-людски!»…