Спасение на реке: женщина не заметила, как из леса за ней начали наблюдать
Больше объяснений не требовалось. Картина была красноречивей любых слов. Павел опустился на колени рядом с вожаком. Тот напрягся, но не зарычал, чувствуя спокойствие Агафьи. «Я привез уколы…» — сказал Павел, открывая рюкзак.
«Сильное обезболивающее… и антибиотик. Нужно вколоть, иначе от болевого шока и заражения он не выживет». Агафья кивнула. Она опустилась рядом и положила обе руки на голову волка, почесывая его за ушами, что-то тихо и ласково нашептывая.
Зверь чуть расслабился, его дыхание стало ровнее. Павел быстро набрал шприц. Его руки немного дрожали, когда он нащупывал мышцу на мощном бедре хищника. Он сделал укол быстро, профессионально. Волк дернулся, глухо зарычал, но руки Агафьи на его голове не дали ему подняться.
Через несколько минут лекарство начало действовать. Напряжение в теле зверя стало спадать, взгляд немного затуманился. «Теперь еда», — сказала Агафья. Павел достал сверток с замороженной олениной.
Агафья взяла большой кусок, согрела его в руках и поднесла к морде волка. Тот сначала отвернулся, но запах свежего мяса сделал свое дело. Он осторожно взял кусок, едва коснувшись зубами ее пальцев, и начал жадно, но без агрессии, есть.
Стая наблюдала молча. Они не пытались подойти, не выпрашивали свою долю. Они понимали: сейчас всё для него, для вожака. Ночь была холодной. Волк начал дрожать. Его мокрая после полыньи шерсть хоть и подсохла, уже не грела как следует.
Лежать на снегу раненому было смертельно опасно. «Его нельзя здесь оставлять», — сказал Павел, поднимаясь на ноги. «Он замерзнет до утра. И Виктор вернется, теперь уже не один. Я знаю». Агафья посмотрела на свою хату. Решение было очевидным и безумным.
«В дом. Помоги». Павел замер. «В дом?» Принести в единственный теплый и безопасный угол на километры вокруг огромного дикого хищника? Но посмотрев в спокойные, уверенные глаза Агафьи, он понял, что спорить бесполезно. И что она была права.
Они действовали слаженно, как будто делали это всю жизнь. Павел притащил старые сани. Вместе, кряхтя, они перевалили на них тяжелую тушу волка. Тот не сопротивлялся, лишь тихо поскуливал от боли, когда они задевали раненую лапу.
И началось странное, сюрреалистичное шествие. Двое людей тащили сани с вожаком волчьей стаи к человеческому жилищу. А за ними молчаливой процессией следовала вся его свита. Они проводили своего лидера до самого крыльца и остановились, усевшись на снегу полукругом.
Живой, дышащий караул. В доме было жарко натоплено. Агафья расстелила у самой печи старый овчинный тулуп. С неимоверным трудом они затащили волка внутрь и уложили на него. Оказавшись в тепле, зверь расслабился окончательно.
Он глубоко вздохнул, положил голову на передние лапы и закрыл глаза. Лекарства и тепло делали свое дело, он засыпал. Агафья и Павел стояли посреди комнаты, глядя на спящего хищника. Тишину нарушало лишь его глубокое дыхание и треск дров в печи.
На мгновение им показалось, что самое страшное позади, что они победили. Но горы редко дарят покой надолго. Первыми забеспокоились волки снаружи. Тихое тревожное поскуливание прошло по их рядам.
Они начали вставать, беспокойно ходить по поляне, втягивая ноздрями воздух. Агафья подошла к окну. «Что там?» — спросил Павел. Она долго всматривалась в темноту в сторону перевала, откуда он приехал. «Едут», — тихо сказала она.
Павел подошел к другому окну и тоже услышал. Низкий ровный гул, который становился всё громче. Но это был не один снегоход. Это был звук нескольких машин, идущих в одном строю. Гул нарастал, он давил, заполнял собой ночную тишину…
