Спряталась под кроватью, чтобы напугать мужа, но узнала горькую правду

Зоя замерла. И тут голос моего отца упал на стол, как камень.

— Ниже твоего уровня? Я заливал бетон. Мой отец возводил стены голыми руками.

Кирилл нервно хохотнул, пытаясь сгладить ситуацию.

— Ну да, но им приходилось, а мы, понимаете… элита.

Тишина стала густой, тяжелой.

— Я думаю, тебе лучше уйти, — тихо сказала Зоя.

— Что я такого сказал?

— Я сказала, тебе лучше уйти. — Голос дрогнул, но шаг назад она не сделала. — Моя семья построила эту жизнь трудом. Если ты считаешь труд чем-то унизительным, значит, я выше тебя.

У меня защипало глаза. Ей не нужно было прятаться под кроватью, чтобы это понять. Она усвоила урок без яда. У нее была уверенность, которой у меня в ее возрасте не было.

Кирилл ушел нехотя. Когда дверь закрылась, Зоя подошла ко мне и обняла.

— Ты знала, да?

— Я подозревала, — сказала я, поцеловав ее в лоб. — Всегда смотри, как люди относятся к работе, а не к награде.

Через неделю после истории с Кириллом мне позвонили из паллиативного центра в центре города. Речь шла о Валентине Степановне. Она умирала от рака яичников. У нее никого не осталось. Сестра выгнала ее много лет назад. Артем все еще был в тюрьме (он однажды нарушил условия надзора, и его вернули). Инга давно исчезла.

— Она указала вас как контакт на случай экстренной ситуации, — осторожно сказала медсестра. — Я не знаю почему, но она все время просит вас прийти.

Я пришла. Место было не роскошным, но чистым. Валентина Степановна лежала на узкой кровати, исхудавшая до состояния скелета, обтянутого бумагой. От женщины с блестящими туфлями и острым языком не осталось ничего.

Я остановилась у двери.

— Ты пришла, — прохрипела она, едва дыша.

— Пришла, — ответила я.

— Зачем?

— Потому что ты победила.

Я не сказала этого со злорадством, но это была правда, голая и простая. Я выиграла игру, которую она пыталась подтасовать. Я была жива, любима, в безопасности. Она умирала одна.

Валентина Степановна сухо рассмеялась, и смех перешел в кашель.

— Да, ты победила. Ты оказалась умнее, чем я думала. Я считала тебя просто доброй. Я не знала, что у доброты могут быть зубы.

— Хорошие люди учатся отращивать зубы, — сказала я, — иначе их съедают.

Она на мгновение закрыла глаза.

— Глеб в порядке, — прошептала она. — Он окончил колледж. Он теперь медбрат. Он знает, что ты все оплатила. Он называет тебя своим ангелом-хранителем.

— Я знаю, — сказала я. — Я следила за его жизнью.

— Артем… — пробормотала она, словно имя весило тонну. — Он глупец. Я его сломала. Я хотела им управлять и сделала его слабым. — Она с усилием открыла глаза. — И с тобой я тоже пыталась.

— Не получилось, — сказала я.

Она дрожащей рукой указала на тумбочку.

— У меня есть кое-что для тебя. Письмо. Не открывай, пока меня не станет.

Я взяла конверт. Он был легким.

— Кира…