Спряталась под кроватью, чтобы напугать мужа, но узнала горькую правду

— Нет, — ответила я ровным голосом. — Ты был прав во всем. Разбуди Полину. Я еду домой. Мы начинаем войну.

Обычно дорога до пригорода занимала сорок минут. Я доехала за двадцать. Я остановилась у массивных кованых ворот. Камера распознала номер, створки бесшумно разошлись. Когда я ехала по извилистой аллее между старыми деревьями, я чувствовала, как с меня слезает кожа Киры, административного помощника. Я возвращалась в свое королевство.

Отец ждал меня на крыльце, в шелковом халате, с незажженной сигарой между пальцев. Рядом стояла Полина, моя лучшая подруга и самый жесткий корпоративный адвокат. Она была в пижаме, но ноутбук уже был открыт на уличном столе.

Я хлопнула дверью машины и поднялась по ступеням. Отец посмотрел на меня. Он увидел пыль на худи, жесткость в моей челюсти и не сказал «я же говорил». Он просто раскрыл руки. Я прижалась к нему и ровно на десять секунд позволила себе снова стать ребенком. Я разрыдалась.

А потом отстранилась.

— Они все спланировали, — сказала я ясно. — Артем, его мать и Инга хотят пентхаус. Они хотят опустошить счета. Инга беременна.

Полина с трудом сдержала вскрик.

— Беременна? В день твоей свадьбы?

— Да. И я все записала.

Я положила телефон на стеклянный стол и нажала воспроизведение. В ночной тишине голос Валентины Степановны звучал еще зловещей: слово «ваниль», план «сделать мою жизнь невыносимой», разговоры о выкачивании свадебных денег.

Когда запись закончилась, лицо отца стало каменной маской ярости. Он переломил незажженную сигару пополам.

— Я его уничтожу, — прорычал он. — Я куплю компанию, где он работает, и уволю его. Его мать окажется на улице до полудня.

Я покачала головой.

— Нет. Это слишком быстро. Слишком легко. — Я посмотрела на Полину. — Если бы мы ударили сразу, они сыграли бы жертв. Сказали бы, что я истерична, ревнива, неадекватна. Попытались бы бороться за пентхаус, ссылаясь на устные договоренности и прочий юридический бред. — Нет. Я хотела раздавить их правильно. Хотела, чтобы они поверили, что победили, а потом выдернуть почву из-под ног так, чтобы они больше никогда не поднялись.

Полина хрустнула пальцами, и на ее губах появилась опасная улыбка.

— Мне нравится, как ты мыслишь. Каков план?

— Во-первых, пентхаус, — сказала я. — Они думают, что имеют на него право, потому что деньги прошли через его счет. Нам нужно это закрыть.

— Это легко, — ответила Полина, печатая с бешеной скоростью. — Поскольку право собственности оформлено только на тебя, мы составляем послебрачное соглашение. Представим его как требование страховой компании. Скажем Артему, что из-за стоимости недвижимости страховщик требует одного четкого владельца для снижения рисков. Включим пункт, по которому он отказывается от любых супружеских претензий на объект в обмен на более низкий страховой взнос.

— Он жадный, — добавила я. — Если сказать, что это сэкономит 250 тысяч в месяц, он подпишет, не читая.

— Готово, — кивнула Поля. — К утру документы будут. Скажи ему, что это стандартная процедура.

— Во-вторых, — вмешался отец, — финансы. Тебе нужно разделить активы.

— Мне нужно опустошить общий счет раньше него, — сказала я. — Но нельзя вызвать подозрения.

— Оставь, — посоветовала Полина. — Пусть он заберет свадебные деньги. Это приманка. Но нам нужно проверить его рабочую историю. Если он ворует у тебя, он почти наверняка ворует и на работе.

Отец взял телефон.

— Я попрошу детектива глубоко копнуть его продажи и расходы в компании. Если он ворует у нас, скорее всего, он ворует и у них.

— А ребенок? — тихо спросила я. — Нам нужны доказательства.

— ДНК? — предложила Полина.

— Нет. Это слишком долго. Мне нужно сблизиться с Ингой. Мне нужно, чтобы она сама это признала.

Отец нахмурился.

— Ты собираешься туда вернуться? Кира, тебе не обязательно, — сказал он. — Ты можешь остаться здесь. Завтра мы вручим им документы.

Я не сдвинулась с места.

— Он назвал меня пресной. Он считает меня глупой. Он думает, что я слабая, — сказала я, и в моем спокойствии появилась опасная сталь. — Я возвращаюсь. Я сыграю неуклюжую, наивную жену, которой он меня считает. Я превращу его жизнь в ад на ближайший месяц и соберу достаточно доказательств, чтобы отправить его не просто в бракоразводный суд, а в тюрьму. — Я смотрела, как рассвет начинает окрашивать небо в фиолетовый цвет. — Он хотел провинциальную пустышку? Скоро он узнает, что женился на мышеловке.

Я вернулась в отель как раз с восходом солнца. Тихо поднялась по лестнице, снова надела пижаму, растрепала волосы и скользнула в постель рядом с ним. От него пахло выдохшимся шампанским и ложью.

Он пошевелился, приоткрыв один глаз.

— Где ты была?

— Я не могла уснуть, — прошептала я, широко и пусто улыбаясь. — Я просто так волновалась за наше будущее, милый. Я была внизу и планировала нашу жизнь.

Он что-то буркнул и отвернулся.

— Отлично, детка. Спи.

Я смотрела ему в затылок. «Спи спокойно. Это последний мирный сон в твоей жизни».

На следующее утро началось главное представление моей жизни. Я проснулась раньше него и заказала завтрак в номер. Самые дорогие блюда в меню: яйца Бенедикт с лобстером, картофель с трюфелем, шампанское. Когда принесли счет, я с преувеличенным росчерком расписалась за номер 402.

Он проснулся, протирая глаза.

— Это что все такое?

— Праздничный завтрак! — пропела я. — Я подумала, раз у нас есть свадебные деньги, мы можем позволить себе немного роскоши.

Он напрягся.

— Эй, нам нужно быть осторожнее с этими деньгами. Моя мама… то есть, мы же договорились отложить их на экстренные случаи.

— Ой, не будь занудой, — сказала я, отправляя клубнику в рот. — К тому же я записала нас на парный массаж в СПА. Триста пятьдесят тысяч, без возврата.

Его челюсть напряглась. Я видела, как он мысленно вычитает эту сумму из того, что собирался украсть для своей мамы.

— Тебе стоило сначала спросить меня.

— Но я же твоя жена! — Я невинно захлопала ресницами. — Ах да, кстати, твой телефон упал в ведерко со льдом. Я уже положила его в рис.

— Что?! — Он вскочил с кровати.

Конечно, он никуда не падал. Но пока он спал, я отключила блокировку по отпечатку пальца, чтобы позже получить доступ к телефону.

Через два дня мы переехали в пентхаус. И вот тогда я выкрутила регулятор на максимум. Валентина Степановна пришла проверить квартиру. Она вошла так, будто это было ее жилье, проводя пальцем по поверхностям.

— Здесь пыль, — критично заметила она. — Нужно быть аккуратнее.

— Ой, как хорошо, что вы пришли! — воскликнула я. — Я как раз собиралась стирать, но эта машина такая сложная.

Я повела ее в постирочную. Внутри стиральной машины, крутясь в горячей воде с промышленным отбеливателем, находилось ее самое ценное сокровище — винтажная шуба из искусственного меха, которую она оставила в холостяцкой квартире Артема, а я любезно забрала в чистку.

— Это моя шуба! — взвизгнула она.

— Да, я хотела сделать вам сюрприз, — улыбнулась я. — Чтобы была идеально чистой.

Она рванула люк. Вода разлилась по полу. Она вытащила серый, свалявшийся комок, похожий на утонувшую крысу. Она закричала.

— Это только химчистка! Она стоит один миллион пятьсот тысяч!

— Ах нет…