Стены помнят всё: почему вдова разрыдалась, увидев, что пряталось под слоем старых обоев

Июльская жара въелась в стены дома, стоявшего на окраине Переяслава. Воздух был густым, сладковатым от пыльцы с прибрежных лугов. Ольга вытерла тыльной стороной ладони капли пота, скатившиеся на ресницы, и с ненавистью ткнула шпателем под очередной угол отклеившихся обоев. Полоса с тихим шелестом сошла вниз, обнажив слой пожелтевшей газетной подложки 90-х годов. Следующий рывок был резче – шпатель со скрежетом прочертил по штукатурке, и из образовавшейся щели что-то выпало, звякнув о бетонный пол.

Это был ключ. Непростого вида, тяжелый, с бородкой сложной формы. На пластиковом брелоке потускнел от времени логотип сети камер хранения «SafeKeep», а на обороте был выбит номер: 317.

Ольга замерла, поднимая находку. Холод металла просочился сквозь кожу. Роман ненавидел самолеты. У него была аэрофобия после одного неприятного рейса в молодости. Что делал ключ от аэропортовой ячейки, спрятанный за стеной их спальни?

Разум тут же предложил рациональные объяснения: забытая вещь, сувенир, чужой ключ, попавший сюда при прошлом ремонте. Но инстинкт, тихий и леденящий, шептал другое. Она сунула ключ в карман джинс. Оттуда он будто жёг ей бедро.

Звонок брату Максиму вышел сбивчивым, почти исповедальным.
– Макс, я… нашла кое-что. Странное. Ключ от камеры хранения в Борисполе. В стене.
– В стене? – голос Максима, частного детектива из Белой Церкви, выражал скептицизм, приправленный усталостью. – Оль, ты задергалась. Переутомление. Мог затеряться когда угодно.
– Он был спрятан, – настаивала она, слыша, как голос срывается. – Я чувствую.

Чувствовала она, впрочем, только нарастающую панику. Сомнение, пустив корень, начало разрастаться с пугающей скоростью. Она провела ночь, перебирая старые бумаги Романа. Нашла блокнот с непонятными цифрами, пачку чеков с АЗС на трассе «Киев-Одесса» за последние полгода – он ездил на юг. Часто. Зачем?

Через три дня Максим, нехотя, приехал. Ключ он покрутил в руках.
– Ладно. Проверим. Но, Оль, готовься к тому, что это ничего не даст. Сети меняют владельцев, архивы теряются.

Он оказался прав лишь отчасти. «SafeKeep» поглотил крупный оператор. Официальный запрос через знакомого юриста упёрся в стену: данные за 2008 год были повреждены при цифровизации и не подлежали восстановлению. Максим ругался, но по старой оперативной привычке пошёл в обход – нашёл через знакомых бывшего сотрудника службы безопасности сети. Тот, за бутылку коньяка, пробормотал в угарном кухонном чаде: «Ячейка 317…