Странная просьба больной свекрови открыла мне глаза на человека, с которым я жила

Усталое, невыспавшееся лицо я тщательно скрыла под толстым слоем макияжа.

Мне нужно было вести себя, как обычно, даже веселее, чтобы Дмитрий ничего не заподозрил. «Милый, я сегодня отпрошусь с работы на полдня. Хочу съездить за травяным сбором для мамы», — сказала я, завязывая ему галстук, стараясь говорить как можно более заботливо. «Вчерашний приступ меня так напугал. Подруга посоветовала одного хорошего специалиста».

Дмитрий, увлеченный перепиской в телефоне, даже не поднял головы. «Ну, езжай. А деньги?» — спросил он. «У меня есть сбережения», — ответила я. «Ты занимайся своими делами», — услышав, что ему не придется тратиться, муж слегка расслабился. Он что-то промычал, схватил портфель и ушел, не забыв крикнуть с порога:

«Постарайся вернуться пораньше, обед приготовить. Сегодня мой приятель приедет, насчет участка земли поговорить, так что веди себя прилично». Как только его машина скрылась за поворотом, я тут же заперла ворота и вызвала такси прямо до центрального отделения банка в центре Киева. Логотип на ключе совпадал с логотипом банка.

По дороге моё сердце замирало при каждом звонке с незнакомого номера. Я крепко сжимала сумочку, в которой лежала генеральная доверенность, которую свекровь оформила на меня два года назад. Тогда она сказала: «Я уже старая, никому не доверяю, кроме тебя. Димка игрок и лентяй, давать ему деньги — всё равно, что лисе курятник доверить. Держи эту бумагу на всякий случай».

Если со мной что случится — тогда я думала, она перестраховывается. Но кто бы мог подумать, что этот тонкий листок бумаги станет моим талисманом, ключом к разгадке тайны. В банке я объяснила, что хочу получить доступ к индивидуальному сейфу. Девушка-операционист внимательно изучила меня, потом доверенность, заверенную нотариусом.

«Сверка подписи. Подождите, пожалуйста, я проверю данные в системе и образец подписи владельца», — сказала она. Пять минут ожидания показались вечностью. Я сидела на мягком стуле, словно на иголках, ладони вспотели. Что, если Дмитрий узнает, что я здесь? Что он сделает? Убьет меня?

«Светлана Андреевна, всё в порядке. Прошу вас следовать за мной в хранилище», — наконец произнесла сотрудница. Я выдохнула с облегчением. Ноги подкашивались, пока я шла за сотрудницей в зону сейфов. Массивная стальная дверь толщиной в полметра медленно открылась. В нос ударил запах старой бумаги и холодного металла.

Ячейка В-309 находилась в самом углу, покрытая тонким слоем пыли. Мои руки дрожали, когда я вставляла ключ в замок. Сухой щелчок гулко разнесся в тишине. Я выдвинула металлический ящик. Внутри не было гор наличных, как я себе представляла, но ценность содержимого превосходила все мои фантазии.

Сверху лежал пакет облигаций крупных корпораций и квитанции о приеме золота на хранение. Я быстро прикинула в уме. Пять миллионов. Десять. Пятнадцать миллионов гривен. От гигантской суммы у меня закружилась голова, пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Неудивительно, что Дмитрий так одержимо пытался завладеть состоянием матери.

С этими деньгами он мог не только погасить все свои долги по азартным играм и криптовалюте, но и жить припеваючи со своей любовницей до конца дней. Под финансовыми документами лежала старая пожелтевшая папка. Верхним листом было свидетельство о рождении из областного роддома, с датой, совпадающей с датой рождения Дмитрия.

Но в графе «мать» стояло имя не Анна Павловна Фадеева, а Вера Павловна Фадеева. Вера Павловна? Имя показалось знакомым. Я порылась в памяти. Точно. Тетя Вера, младшая сестра моей свекрови, красавица с трагической судьбой, умершая от кровотечения после родов более тридцати лет назад. Анна Павловна никогда много о ней не говорила, лишь вскользь упоминала, что сестра рано умерла.

Так значит, Дмитрий — сын тети Веры. У Анны Павловны не было своих детей. Она усыновила племянника, сделала документы, превратив его в сына, чтобы скрыть трагедию сестры и обеспечить себе опору в старости. Она посвятила всю жизнь тому, чтобы вырастить его, дать ему достойный статус. А он теперь обращался с ней как с врагом…