Странная просьба больной свекрови открыла мне глаза на человека, с которым я жила

Но то, от чего у меня по-настоящему похолодела кровь, было не свидетельство о рождении, а лежавший на самом дне ящика чёрный блокнот в кожаном переплете. Маленький, с потертыми углами, без названия. Я открыла его. Аккуратный, каллиграфический почерк Анны Павловны. Подробные записи всех доходов и расходов за последние пятнадцать лет.

«12.05.2009. Восемьсот тысяч гривен. В.И. На проект «Гранитный карьер». На представительские расходы». «20.06.2009. Двести тысяч гривен. Подарок В.И. на день рождения». «15.08.2009. Авария в карьере, обвал. Пять рабочих погибли. Полтора миллиона гривен. На помощь семьям погибших и урегулирование вопросов с прессой. По приказу».

У меня потемнело в глазах. «Гранитный карьер» в Житомирской области. 2009 год. Это то самое место, где работали и погибли мои родители. Мне тогда было всего двенадцать лет. Нам сказали, что это был несчастный случай на производстве из-за неосторожности. Компания выплатила небольшую компенсацию, на которую я кое-как выживала, благодаря помощи родственников.

Никто не был привлечен к ответственности. Дело быстро замяли. Оказалось, смерть моих родителей не была случайностью. Она была результатом халатности, нарушения техники безопасности и грязных денег, которыми всё прикрыли. И человеком, который вел эти записи, который выдавал эти деньги, была моя свекровь, Анна Павловна.

А тот, кто стоял за всем этим, «В.И.» из блокнота — это Виктор Иванович Воронцов, ныне влиятельный депутат, человек с огромной властью. У меня подкосились ноги, и блокнот выпал из рук. Чувство омерзения и ненависти подступило к горлу. Я живу с врагом. Я называю мамой женщину, которая косвенно причастна к трагедии моей семьи.

Она не только вырастила монстра Дмитрия, но и сама хранила страшные тайны. Но тут же в памяти всплыл её умоляющий взгляд прошлой ночью. «Он не мой сын. Спаси меня». Почему она дала ключ именно мне? Она знала, что я открою ячейку, прочту этот блокнот. Она хотела, чтобы я спасла её? Или она хотела использовать этот блокнот, чтобы купить себе спокойствие?

Или это было запоздалое раскаяние? Резкий звонок телефона в сумочке прервал мои сумбурные мысли. На экране высветилось «Любимый муж». Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Подняла блокнот, сунула всё обратно в сумку. Я не могла больше оставлять это здесь. Я должна забрать эти доказательства.

«Алло, я слушаю», — мой голос прозвучал холодно, но Дмитрий на том конце провода не заметил. «Ты где? Уже гости пришли. Купи по дороге ящик пива, быстрее», — он бросил трубку. Я посмотрела на погасший экран и мысленно сказала: «Хорошо, Дмитрий, ты хочешь играть? Я сыграю с тобой. И вы тоже, Анна Павловна. Нам ещё есть о чём поговорить».

Я вышла из банка под палящее солнце Киева. Было ощущение, что я только что выбралась из одного ада, чтобы тут же шагнуть в другой. Ещё более жестокий. В своем собственном доме. Я вернулась домой с ящиком холодного пива в руках, но с пожаром в душе. Чёрный блокнот и пачка финансовых документов тяжело лежали в сумке, словно бомба с часовым механизмом.

Я спрятала их на дне своего шкафа, под несколькими слоями толстой зимней одежды. Снизу доносились громкие крики, звон бокалов и пьяный смех Дмитрия и его дружков. Они обсуждали участки земли, криптовалюту, потом переключились на женщин. Я услышала, как муж хвастался: «Парни, не парьтесь, скоро у меня будет куча денег. Старуха моя скряга, каких свет не видывал, но куда она денется, всё мне оставит».

Меня передернуло. Он видел в матери лишь источник дохода, не более. К вечеру гости разошлись. Дом снова погрузился в гнетущую атмосферу. Дмитрий был сильно пьян, его лицо побагровело. Он, пошатываясь, направился в комнату матери. Я поспешила за ним. «Старая, проснись, живо!» — он грубо тряс Анну Павловну за плечо…