Странная просьба больной свекрови открыла мне глаза на человека, с которым я жила
Она вздрогнула и открыла глаза. Увидев его, она съежилась, во взгляде мелькнул ужас. Дмитрий достал из кармана телефон, включил экран и поднес его к лицу матери. «Смотри сюда! Прямо сюда смотри!» — скомандовал он. Я замерла в дверях, затаив дыхание. Я поняла, что он собирается делать.
Он хотел использовать биометрическую аутентификацию по лицу, Face ID, чтобы перевести деньги с её счета. По правилам безопасности, для крупного перевода требовалось сканирование лица. Дмитрию срочно нужно было около миллиона гривен, чтобы отдать долг. Срок истекал завтра. «Глаза открой, не притворяйся спящей!» — кричал муж, пытаясь заставить её смотреть в камеру.
Свет от экрана ударил ей в глаза. На экране банковского приложения появился круг для сканирования лица. «Пожалуйста, держите лицо в рамке. Пожалуйста, поверните налево. Пожалуйста, улыбнитесь», — механический голос давал инструкции. «Налево поворачивай, говорю!» — рычал Дмитрий. Анна Павловна не подчинилась.
Она задрожала. Внезапно её глаза закатились, и она начала биться, имитируя приступ. Телефон мужа пискнул, и на экране появилась красная надпись: «Аутентификация не пройдена. Не удалось распознать лицо». «Пожалуйста, попробуйте еще раз. Чёрт!» — выругался Дмитрий, с силой ударив кулаком по матрасу.
«Ты издеваешься надо мной!» — взревел он. Он не сдавался и начал процедуру заново. На этот раз он сел прямо на кровать. «Смотри сюда!» Я увидела, как дыхание Анны Павловны стало тяжелым, всё её тело сотрясалось. Она играла роль, отчаянную и мучительную, чтобы защитить свои деньги, а вернее, чтобы не дать их сыну.
«Дима, что ты делаешь? Ей же плохо!» — я не выдержала и бросилась к ним. Муж резко оттолкнул меня. Я отшатнулась и ударилась об аптечный шкафчик. «Заткнись! Ты ничего не понимаешь! Она притворяется. Я знаю все её фокусы», — рявкнул он. Он снова попытался заставить Анну Павловну посмотреть в телефон.
Но на этот раз она крепко зажмурилась и стиснула зубы. Приложение снова выдало ошибку. Три неудачные попытки подряд, и функция биометрического доступа была заблокирована на 24 часа. Дмитрий обезумел от ярости. Он замахнулся телефоном, чтобы разбить его об пол, но в последний момент сдержался.
Вместо этого он схватил стакан с водой со столика и со всей силы швырнул его в стену. Звон разбитого стекла разлетелся по комнате. «Хорошо, ты хочешь со мной потягаться? Посмотрим, надолго ли тебя хватит», — прошипел он. Дмитрий встал, тяжело дыша. Он посмотрел на мать с ненавистью, потом повернулся ко мне и ткнул пальцем.
«Убери здесь всё! И чтобы ни крошки еды, ни капли воды ей не давала. Посмотрим, как она заговорит, когда проголодается». Сказав это, он хлопнул дверью и ушел, оставив нас с матерью в комнате, пропитанной злобой. Я бросилась к ней. Она открыла глаза и посмотрела на меня. Взгляд был уставшим, но решительным.
Она едва заметно кивнула, словно говоря: «Я в порядке». Я поняла, эта война только началась, и Дмитрий не остановится. Он был загнан в угол, а загнанный человек способен на многое. На следующее утро атмосфера в доме была натянута как струна. Муж сидел за столом, нервно постукивая пальцами. Его телефон непрерывно вибрировал.
Увидев номер кредитора, он сбросил звонок и перевернул телефон экраном вниз. Я поставила перед ним тарелку с горячим супом, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце бешено колотилось. Мне нужно было что-то предпринять, чтобы остудить его горячую голову, хотя бы выиграть немного времени для нас с матерью.
«Поешь, пока горячее. Мне нужно тебе кое-что сказать», — я села напротив. Дмитрий поднял тяжелый взгляд: «Что ещё? Если про деньги, то можешь не начинать». Я сделала глубокий вдох и достала из сумочки распечатку с результатами УЗИ, которую вчера вечером мне за небольшую плату сделала подруга, работающая в частной клинике…
