Странная просьба таксиста: почему мне пришлось прятаться в собственной поездке.

— Два года, как он сказал. Но до нее были другие. Я не считал. Думал, не мое дело. Многие мужики так живут, что я могу сделать?

Елена кивнула. Она и сама подозревала: были моменты, когда Игорь задерживался допоздна, приходил с чужим запахом духов, врал про совещания и командировки. Но она не хотела видеть. Проще было верить, проще было закрывать глаза.

— А про квартиру? Когда он начал это планировать?

— Месяца три назад, может, четыре. Я услышал, как он разговаривал с юристом этим, Сергеем. Обсуждали, как можно оспорить дарственную. Игорь Петрович говорил, что бабушка ваша хочет квартиру вам отдать, а он… он хотел ее себе. Сначала я думал, может, это просто разговоры. Мало ли что люди болтают. Но потом он стал встречаться с каким-то врачом, обсуждать документы. И я понял, что это серьезно.

— Почему вы не сказали мне раньше?

Виктор опустил голову.

— Боялся. Игорь Петрович, он умеет давить. Как-то раз намекнул, что знает, где моя дочь работает. Просто так, вроде бы между делом. Но я понял эту угрозу. Если что не так, он может навредить. Не мне — ей. Я и молчал. Думал, не мое дело, пусть сами разбираются. А потом… Потом не смог больше. Сегодня утром проснулся и понял: если промолчу, до конца жизни себя не прощу.

Елена положила руку ему на плечо.

— Вы все правильно сделали, Виктор. Спасибо вам. Вы даже не представляете, что вы для меня сделали.

Вдали послышался звук сирены: сначала тихий, потом все громче. Елена повернулась и увидела полицейскую машину, сворачивающую на их улицу. Синие и красные огни отражались в мокром асфальте, в стеклах окон, в лужах у бордюра. Машина остановилась рядом с ними. Из нее вышли двое: мужчина лет сорока в форме и женщина помоложе, тоже в форме, с папкой в руках.

— Вы звонили в полицию? — спросил мужчина, обращаясь к Елене.

— Да. Это я.

— Старший лейтенант Громов. Это сержант Петрова. Расскажите, что произошло.

Елена начала говорить: сбивчиво, путано, перескакивая с одного на другое. Про бабушку, про квартиру, про дарственную. Про то, как муж настоял, чтобы она ехала первой. Про Виктора, который предупредил ее и спрятал в багажнике. Про разговор, который она услышала.

Полицейские слушали внимательно, сержант Петрова что-то записывала в блокнот. Когда Елена дошла до слов Игоря про психиатрическое заключение и планы признать бабушку недееспособной, Громов нахмурился.

— Это серьезное обвинение. У вас есть доказательства?

— Я слышала его разговор. Своими ушами.

— Запись есть?

Елена замерла. Запись… Она не догадалась включить запись на телефоне. Она лежала в темноте багажника, слушала, как рушится ее жизнь, и не подумала нажать одну кнопку.

— Нет, — сказала она упавшим голосом. — Записи нет. Я не успела. Не догадалась.

Громов переглянулся с напарницей.

— Это осложняет дело. Одних ваших слов недостаточно для задержания.

— Но я могу подтвердить, — вмешался Виктор. — Я водитель, я вожу Игоря Петровича уже десять лет. Я слышал его разговоры, много раз. И сегодняшний тоже слышал частично. Он говорил по телефону, пока ехали, я все слышал. Про врача, про заключение, про план с недееспособностью.

— Вы готовы дать официальные показания?

— Готов. Под протокол, под присягой — как надо, так и дам.

Громов кивнул.

— Хорошо. Показания свидетеля – это уже кое-что. И еще вы сказали, что ваш муж упоминал имя. Сергей – юрист. И врач-психиатр. Если мы их найдем, и они подтвердят…

— Они не подтвердят, — перебила Елена. — Они в доле. Игорь говорил, что платит врачу сто тысяч за заключение.

— Взятка должностному лицу – это уже уголовная статья. Если врач государственный. Я не знаю, какой он. Не знаю его имени.

Громов задумался.

— Ладно. Давайте сделаем так. Сейчас мы зайдем в контору и поговорим с вашим мужем. Официально — проверка по заявлению. Посмотрим на его реакцию. Если он там что-то подписывает или пытается подписать, мы имеем право вмешаться, приостановить сделку до выяснения обстоятельств.

Елена кивнула. Сердце снова забилось быстрее: сейчас она увидит Игоря. Увидит его лицо, когда он поймет, что его план раскрыт. Что жена, которую он считал дурой, оказалась умнее, чем он думал.

Они вошли в здание: Елена, оба полицейских; Виктор остался снаружи, у машины. Внутри было тихо и прохладно, пахло бумагой и чем-то казенным. Небольшой коридор, несколько дверей, стенд с объявлениями. У одной из дверей сидела пожилая женщина с пакетом документов, ожидая своей очереди.

— Нотариус Беляева здесь? — спросил Громов у секретаря за стойкой.

— Да, она принимает. Но там клиент сейчас.

— Полиция. Нам нужно войти.

Секретарь округлила глаза, но не стала спорить. Громов толкнул дверь кабинета и вошел, Елена — следом за ним. Кабинет был небольшим, заставленным шкафами с папками. За столом сидела женщина лет шестидесяти в строгом костюме — видимо, нотариус. А напротив нее, спиной к двери, — Игорь. Он что-то говорил, жестикулируя, но замолчал на полуслове, когда услышал шаги. Обернулся. Увидел полицейских в форме. Увидел Елену.

Лицо его изменилось: сначала недоумение, потом узнавание, потом что-то похожее на страх. Но он быстро взял себя в руки.

— Лена, что ты здесь делаешь?