Странная просьба таксиста: почему мне пришлось прятаться в собственной поездке.

— Виктор, давайте уже на «ты». После всего, что было, какое «вы»?

Он улыбнулся смущенно, как мальчишка.

— Хорошо. Как ты, Елена?

— Лучше. Гораздо лучше. Развод оформили, дело идет к суду. Бабушка здорова. Я… Я прихожу в себя. Медленно, но прихожу.

— Это хорошо. Я рад.

Он достал из кармана куртки конверт и положил на стол.

— Вот. Хотел отдать.

— Что это?

— Деньги. Те, что Игорь Петрович мне платил за последний месяц. Я не хочу их. Не могу. Они… грязные.

Елена покачала головой.

— Виктор, это твои деньги. Ты их заработал. Причем тут Игорь?

— Притом. Я работал на него, зная, что он делает. Молчал. Боялся. Эти деньги, они как плата за мое молчание. Не хочу.

— Тогда отдай на благотворительность. В детский дом, в приют для животных, куда угодно. Но не мне.

Виктор помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Так и сделаю.

Они сидели молча, глядя в окно на заснеженную улицу. Мимо проходили люди: торопливые, закутанные в шарфы, с пакетами и сумками. Обычная жизнь, обычный зимний день.

— Виктор, — сказала Елена, — я хотела тебя спросить. Почему ты решился? Тогда, в машине. Ты сказал — боялся, Игорь угрожал. Что изменилось?

Он долго молчал, вертя в руках чашку.

— Мать, — сказал наконец. — Я тебе рассказывал, ее чуть не обманули с квартирой. Родственники дальние. Она потом два года судилась, отстояла свое, но здоровье подорвала. Сердце село. Умерла через год после суда.

— Мне очень жаль.

— Я тогда молодой был, глупый. Служил в армии, не мог помочь. Потом всю жизнь себя корил: почему не вмешался раньше? Почему не понял, что происходит? И когда я услышал, что Игорь Петрович планирует то же самое с твоей бабушкой, что-то во мне перевернулось. Я подумал: вот мой шанс. Шанс исправить то, что я не сделал тогда. Спасти хотя бы одну семью от того, через что прошла моя.

Елена протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Ты спас, Виктор. Ты спас не только бабушку и квартиру. Ты спас меня. От жизни с человеком, который меня не любил. От лжи, которая могла тянуться еще годы. Я бы так и прожила в неведении, думая, что у меня есть семья, а на самом деле…

Она не договорила, но Виктор понял. Он осторожно сжал ее пальцы.

— Ты сильная, Елена. Сильнее, чем думаешь. Справишься.

Они просидели в кафе еще час, разговаривая о разном: о работе, о погоде, о планах на будущее. Виктор рассказывал про дочь, которая работала врачом, про внука, которого видел только по видеосвязи. Елена рассказывала про бабушку, про ее пироги и мудрые советы. И впервые за долгое время она почувствовала, что разговаривает с человеком, которому можно доверять.

Когда они вышли из кафе, уже темнело. Фонари зажглись, отбрасывая на снег желтые круги света.

— Я провожу тебя, — сказал Виктор.

— Не надо, тут близко.

— Все равно провожу. Гололед, темно.

Они шли рядом по заснеженному тротуару, и их дыхание превращалось в облачка пара. Елена думала о том, как странно устроена жизнь. Еще три месяца назад она была замужней женщиной с устоявшимся бытом и предсказуемым будущим. А теперь — разведена, одна и идет по зимней улице с человеком, которого едва знала, но который сделал для нее больше, чем муж за пятнадцать лет.

— Виктор, — сказала она, остановившись у своего подъезда, — спасибо тебе. За все.

— Не за что благодарить. Я сделал то, что должен был.

— Не все делают то, что должны. Большинство молчат, отворачиваются, делают вид, что не замечают. Ты не такой.

Он посмотрел на нее внимательно, серьезно.

— Ты тоже не такая, Елена. Ты могла бы не поверить мне тогда, в машине. Могла бы решить, что я сумасшедший или провокатор. Могла бы рассказать все Игорю, и тогда… Не знаю, что бы тогда было. Но ты поверила. Доверилась. Залезла в багажник. Это требовало мужества.

— Или глупости, — усмехнулась она.

— Нет. Мужества. И интуиции. Ты почувствовала, что я говорю правду. И это… Это дорогого стоит.

Они помолчали. Снег падал медленно, большими хлопьями, оседая на волосах и плечах.

— Ну, я пойду, — сказала Елена. — Поздно уже.

— Да. Конечно. Спокойной ночи.

Она уже взялась за ручку двери, когда услышала:

— Елена.

Обернулась. Виктор стоял под фонарем, и снег кружился вокруг него, как в старом кино.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… Или просто поговорить. Или…