Странное поведение овчарки на прощании: почему собака не отходила от хозяина

Затем пес начал кружить вокруг гроба, водя влажным носом вдоль стыков и швов, громко фыркая и поскуливая. И снова он остановился в той же самой точке, где начал лаять в первый раз, словно указывая на что-то конкретное. Борис нахмурился, осознавая, что инстинкты служебной собаки редко подводят. «Стой!», – сказал он громко вслух и приложил ухо к холодной поверхности дерева.

Все присутствующие замерли, боясь даже вздохнуть. Воздух в зале, казалось, сгустился от напряжения, стала слышна звенящая тишина. Но в этой тишине Борис услышал то, что заставило его кровь застыть в жилах. Он резко отпрянул от гроба, его глаза расширились от шока.

«Я… я что-то слышал», – выдохнул он, глядя на окружающих растерянным взглядом. «Что вы сказали?», – спросила вдова, порывисто вставая со стула. В ее голосе дрожала безумная надежда, густо перемешанная с животным страхом. «Там… кто-то… или что-то… внутри», – твердо сказал Борис, оборачиваясь к распорядителю похорон.

«Откройте гроб! Сейчас же!», – потребовал он, не терпя возражений. «Простите, но это невозможно…», – начал было возражать директор ритуальной службы. «Я сказал, откройте!», – голос Бориса стал жестким, командным, привыкшим отдавать приказы в экстренных ситуациях. Он был офицером полиции, и сейчас он не спорил, а действовал.

Рекс снова угрожающе зарычал и настойчиво ткнулся носом в крышку, подтверждая слова друга. Люди в зале зашептались громче, кто-то испуганно вскрикнул, несколько человек вскочили с мест, готовые бежать.

Под натиском давления и с трясущимися руками распорядитель подошел к гробу и начал осторожно откручивать крепления. Петли противно скрипнули, и зал погрузился в мертвую тишину.

Даже дыхание сотен людей словно замерло в спертом воздухе помещения. И тут раздался тихий шорох, заставивший всех вздрогнуть. Маленькое существо, скрученное в складках форменного кителя офицера, слабо зашевелилось. Это был крошечный, мокрый, едва родившийся щенок.

Малышка дрожала, едва слышно скулила и пыталась зарыться глубже в остатки тепла, которое еще хранила парадная форма Даниила.

Многие гости отпрянули в шоке, кто-то закрыл рот ладонью, сдерживая крик изумления. Анна, не в силах вымолвить ни слова, смотрела на происходящее широко открытыми глазами, полными слез. Рекс тут же сел рядом и издал глухой, почти отеческий всхлип, успокаиваясь.

Он смотрел на щенка не как на чужака, а как на того, кого он обязан охранять ценой собственной жизни. Молчание в зале было оглушающим, никто не смел пошевелиться, боясь нарушить момент. Крошечная собачка продолжала слабо пищать, прижимаясь к плотной ткани мундира, в которой еще сохранялось едва уловимое тепло.

Ее дыхание было очень слабым, но ровным — она была жива.

Офицер Борис медленно и предельно осторожно протянул большие руки и взял малышку в ладони. Та инстинктивно попыталась прижаться к теплой коже, дрожа всем своим крошечным тельцем. «Это…», – пробормотал кто-то из толпы, не в силах закончить фразу. «Это невозможно!», – вторила ему другая женщина.,,