Стук в дверь посреди ночи: почему фермер пожалел, что пустил в дом бродячую кобылу

И совсем другое – столкнуться лицом к лицу с десятком обозленных, доведенных до крайности мужиков. Тем более что в мозолистых руках этих людей было зажато далеко не мирное оружие. «Так, граждане, а ну быстро разойдись по домам!» — нервно закричал милиционер, изо всех сил пытаясь сохранить видимость самообладания.

«Не смейте мешать исполнению моих прямых служебных обязанностей, ведь это строго противозаконно!» «А стариков грабить средь бела дня – это, по-твоему, законно, командир?» — глухо и угрожающе спросил Михалыч. При этих словах он сделал тяжелый шаг вперед, многозначительно поигрывая острым топором.

«Это никакой не грабеж, а официальное изъятие по документу!» — истерично выкрикнул побледневший лейтенант, размахивая своей папкой. «Бумажка твоя — это обычная филькина грамота!» — грубо рявкнул в ответ бывалый охотник Афоня. «Мы тут все прекрасно знаем, чья на самом деле эта породистая лошадь.

Она точно не принадлежит этому вору Баринову, и мы ее вам просто так не отдадим». Обстановка в тесной избе накалялась с каждой секундой, грозя перерасти в открытый бунт. Подручные Баринова, видя, что дело принимает весьма серьезный и опасный оборот, трусливо попятились к выходу.

Они быстро оказались за спиной у растерянного участкового, пытаясь прикрыться им как живым щитом. Эти крепкие парни были вполне готовы к обычной уличной драке, но никак не к кровавому побоищу с целой разъяренной деревней. Лейтенант с ужасом понял, что он окончательно и бесповоротно теряет контроль над этой взрывоопасной ситуацией.

Дрожащими руками он поспешно выхватил из табельной кобуры свой пистолет. «Всем стоять на местах, иначе я стрелять буду!» – отчаянно закричал он, но его сорванный голос предательски дрогнул. Мужики на секунду замерли, оценивая угрозу, но ни один из них не отступил ни на шаг назад.

Они смотрели на этого вооруженного парня с откровенным презрением и насмешкой. Крестьяне видели перед собой вовсе не грозного представителя государственной власти. Перед ними стоял лишь до смерти испуганный мальчишка в форме, который сам совершенно не знал, что ему делать дальше.

В этот самый напряженный момент, когда казалось, что вот-вот произойдет непоправимое, ситуация неожиданно изменилась. Со стороны заснеженной дороги послышался приближающийся шум еще одной машины. Этот благородный звук в корне отличался от натужного, хриплого рева старого милицейского УАЗика.

Это был ровный, мощный и уверенный гул очень дорогого, современного мотора. Через минуту в узком проулке показался тот самый огромный черный джип, который уже приезжал сюда ранее. Это приехал сам Анатолий Баринов, видимо, решивший лично и воочию насладиться своим скорым триумфом.

Дорогая машина плавно остановилась у ворот, и уверенный в себе хозяин неспешно вышел наружу. Увидев внушительную толпу вооруженных людей у дома, он недовольно нахмурился. Но, заметив бледного участкового с пистолетом в руке, богач снова самодовольно и нагло ухмыльнулся.

«Что тут у вас происходит, неужели начались народные волнения?» — с нескрываемой издевкой спросил он, подходя ближе к крыльцу. «Неужели вы втроем не можете одну несчастную клячу у дряхлого старика забрать?» Он по-хозяйски прошел сквозь толпу хмурых мужиков, которая неохотно и медленно расступилась перед ним.

Войдя в избу, он сразу же бросил оценивающий взгляд на испуганную Надежду. Затем он посмотрел на избитого Ивана, который с огромным трудом, кряхтя, только что поднялся на ноги. «Ну что, упрямый дед, я же тебя честно предупреждал, что все в итоге будет по-моему», — злорадно процедил богач.

Он добавил, что излишнее крестьянское упрямство никогда никого до добра не доводило. «Теперь ты, как я и обещал, останешься и без дорогой лошади, и без тех денег. А за открытое вооруженное сопротивление представителям власти еще и реальный тюремный срок получишь».

Высказав это, он брезгливо повернулся к своим струсившим помощникам. «Чего вы тут застыли как истуканы, немедленно забирайте мое животное и уходим!» — скомандовал он. Но именно в этот критический момент из сеней раздался еще один, совершенно незнакомый голос…