Стук в дверь посреди ночи: почему фермер пожалел, что пустил в дом бродячую кобылу
«Ты понимаешь, что вообще делаешь, ведь у тебя сена до марта в обрез?» — начал отчитывать гость. «Корову свою чем кормить будешь, когда эти трое проглотят все запасы за неделю? А потом что, всю деревню по миру пустишь и с шапкой по соседям пойдешь?»
Это были абсолютно правильные и очень логичные слова. Иван и сам мысленно говорил их себе сотню раз за последние напряженные сутки. Но он прямо смотрел на старосту и упорно молчал.
Он не мог объяснить этому практичному человеку, что дело вовсе не в сене. Что эти беззащитные животные за одну ночь сделали для него больше, чем вся деревня за последние годы. Они вернули старику забытое ощущение, что он кому-то нужен.
«Я сам со всем разберусь, Матвеич», — глухо и твердо сказал он. «Как ты разберешься, когда снега по пояс, а дорога на райцентр закрыта?» — мгновенно вскипел Ерохин. «Помощи ждать неоткуда, у нас каждый килограмм сена на строгом счету, а ты привел трех нахлебников».
«Ты же не один в деревне живешь, Кузнецов, а твоя корова — это молоко не только для тебя. А если она погибнет от голода, это будет крайне безответственно». Он сердито ткнул пальцем в сторону испуганных жеребят и велел от них избавиться.
«Кобылу отведи в пустой сарай к Семенычу, а этих… ну, ты сам все понял, пока не поздно». В избе сразу же повисла очень тяжелая и гнетущая тишина. Жеребята, инстинктивно почувствовав угрозу, теснее прижались к матери.
Надежда гордо подняла голову и посмотрела на старосту немигающим, пронзительным взглядом. Иван нервно сжал кулаки и твердо отрезал, что никого не выгонит. «Они мои гости, никуда я их не поведу, и они останутся жить здесь».
От таких слов Ерохин моментально побагровел от злости. Он не привык, чтобы ему перечили, особенно когда он был прав по всем жизненным статьям. «Ты еще сильно пожалеешь об этом, Петрович, ох как пожалеешь!» — прошипел он.
«Когда твоя Зорька реветь от голода начнет, ты обязательно вспомнишь мои слова. Но я к тебе на помощь не приду, и никому из местных не позволю помогать. Сам заварил эту кашу, сам теперь ее и расхлебывай в одиночку».
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что жалобно зазвенели стекла. Иван снова остался в комнате совершенно один. Теперь он стал врагом не только для суровой зимы и голода, но и для всей своей деревни.
Новость о сумасбродстве Кузнецова разлетелась по Глухарям быстрее, чем дым из печной трубы. Бабы, встречаясь у колодца, шептались, что старик совсем из ума выжил и на старости лет впал в детство. Мужики в сельпо качали головами, жалея Петровича, который когда-то был хорошим мужиком, а теперь окончательно сдал…
