Стук в дверь посреди ночи: почему фермер пожалел, что пустил в дом бродячую кобылу
Во дворе мелькнула одна тень, а затем за ней последовала и другая. Их было двое, и они даже не пытались заглянуть внутрь, а целенаправленно двигались к входной двери. Сердце Ивана бешено заколотилось где-то высоко в горле.
Он медленно, без единого лишнего скрипа, поднял тяжелое ружье. Снаружи послышался тихий, царапающий скрежет металла о старое дерево. Ночные гости явно пытались аккуратно вскрыть дверной замок.
В этот самый момент Надежда сделала то, чего фермер от нее никак не ожидал. Она с силой ударила своим тяжелым копытом прямо в дощатый пол. Глухой, невероятно мощный удар ощутимо сотряс всю небольшую избу.
Потом она ударила еще раз, а затем повторила это снова. Это был вовсе не испуг загнанного животного, это была самая настоящая ярость. Таким образом умная лошадь подавала громкий сигнал тревоги.
Жеребята, сильно напуганные ее поведением, пронзительно и звонко заржали. Их тонкие, звенящие голоса резко резанули ночную тишину Глухарей. «Тихо, тихо, мои хорошие!» — прошептал Иван, хотя эти успокаивающие слова предназначались скорее ему самому.
Подозрительный скрежет за входной дверью моментально прекратился. Темные тени испуганно метнулись прочь от бревенчатого дома. Но Иван нутром чуял, что они не ушли окончательно, а просто затаились, выжидая удобного момента.
Он прекрасно понимал, что не сможет вечно сидеть в глухой осаде. Рано или поздно ему придется выйти на улицу за свежей водой или дровами. И тогда эти люди обязательно подкараулят его в самом уязвимом положении.
И тогда старик решился на крайне отчаянный и рискованный шаг. Он поднял ружье, прицелился в потолок и уверенно нажал на оба курка. Грохот двойного выстрела в замкнутом пространстве оказался просто оглушительным.
Жалобно зазвенели стекла, а с потолка густо посыпалась сухая труха. Зорька за своей перегородкой испуганно взревела, а жеребята в панике заметались по избе. Но своей главной цели предусмотрительный Иван все же добился.
Вся спящая деревня Глухари теперь была поднята на ноги. Он услышал торопливые шаги, встревоженные крики и увидел, как в соседних окнах один за другим зажигаются огни. Через минуту в его дверь уже стучали, но на этот раз громко, открыто и требовательно.
«Петрович, ты живой там, что вообще случилось?» — взволнованно кричал сосед Михалыч. А за ним раздался властный бас старосты Ерохина, приказывающий немедленно открыть из-за стрельбы в деревне. Иван с облегчением выдохнул и поспешно откинул тяжелый засов.
На пороге стояла внушительная толпа взбудораженных людей. Мужики пришли с топорами и вилами, схватив то, что попалось под руку в спешке. Впереди всех возвышался сам староста с ярко горящим фонарем в руке.
Его лицо было мрачнее самой темной грозовой тучи. Он решительно шагнул в избу, и его взгляд сразу упал на дымящиеся гильзы на полу. Затем он осмотрел перепуганных лошадей и самого Ивана, все еще сжимавшего ружье в руках.
«Ты что творишь, старый хрыч, совсем рехнулся и людей перепугал?» — грозно зарычал Ерохин. Но Иван лишь молча и многозначительно указал стволом на входную дверь. Он коротко пояснил, что там было двое неизвестных, которые хотели взломать замок.
Ерохин недоверчиво хмыкнул, но все же внимательно посветил фонарем на замочную скважину. На старом дереве действительно виднелись глубокие и совсем свежие царапины от инструмента. Он вышел на крыльцо и направил яркий луч света прямо на нетронутый свежий снег.
Две четкие цепочки следов вели от ворот к дому и резко обрывались у забора. Там, в глубоком сугробе, были отчетливо видны вмятины от поспешного и панического бегства злоумышленников. Староста долго и задумчиво молчал, скрупулезно рассматривая эти явные улики.
Мужики за его спиной тоже притихли, многозначительно переглядываясь между собой. Одно дело — просто осуждать старика за его безобидное чудачество. И совсем другое — когда на полноправного жителя деревни совершается дерзкое ночное нападение.
Это вопиющее происшествие касалось уже абсолютно всех жителей без исключения. Это была прямая и наглая угроза их общему, устоявшемуся мирному укладу. Ерохин медленно вернулся в избу, и его суровый взгляд заметно смягчился.
Он посмотрел на уставшего Ивана, а потом на взволнованную кобылу, которая все еще тяжело дышала, защищая свое потомство. «Бариновские люди?» — коротко и по делу спросил староста. Иван лишь молча кивнул в ответ, и Ерохин тяжело, с пониманием вздохнул.
«Ладно, Петрович, иди ложись спать, а мы тут до самого утра подежурим», — распорядился он. В ту тревожную ночь Иван впервые за много долгих лет совершенно не чувствовал себя одиноким. Двое крепких мужиков с топорами надежно охраняли его крыльцо до самого рассвета.
Они не сказали ему ни единого слова поддержки или утешения. Но их суровое, молчаливое присутствие было гораздо красноречивее любых громких речей. Это вероломное нападение на дом Кузнецова в корне изменило все настроения в обществе…
