Свекровь потребовала с моего отца 7 тысяч за ночевку. Сюрприз, который ждал ее после его ответа
Представьте ситуацию: свекровь вселяется в квартиру, устанавливает свои порядки, а потом выставляет счет настоящему хозяину жилья. «Семь тысяч за постой!» — заявила героиня этой истории, даже не подозревая, чем для нее обернется такая деловая хватка. Рита замерла с половником в руке, глядя на то, что еще утром было ее полкой со специями.
Теперь там, среди банок с зирой и куркумой, по-хозяйски расположились кремы, тоники и какая-то мутная жижа в пузырьке с надписью «Эликсир молодости». — Элеонора Павловна! — голос Риты не дрогнул, но воздух на кухне сгустился. — Почему ваш крем для ног стоит рядом с моим лавровым листом?
Свекровь, сидевшая за столом в шелковом халате с драконами, даже не оторвалась от планшета. Она медленно помешивала ложечкой кофе, который сварила не сама. — Риточка, ну что за мещанство! — протянула она наконец, подняв глаза.
Веки у нее были тяжелые, накрашенные перламутром так густо, что, казалось, моргать ей физически трудно. — В ванной сыро, косметика портится, а здесь сухо и тепло. И вообще, этот запах твоих приправ просто невыносим.
Я переставила их в нижний ящик к мусорному ведру. Там им самое место. Рита медленно опустила половник в кастрюлю.
Звякнул металл. Вдох-выдох. Прошло всего три недели с тех пор, как Элеонора Павловна возникла на пороге их двушки с тремя чемоданами и трагическим выражением лица.
— Отец сошел с ума, — заявила она тогда, театрально отмахиваясь платком. — Выгнал мать на улицу ради какой-то молодухи. Гриша, муж Риты, конечно, растаял.
Мама же святая. Бедная, несчастная женщина, которую тиран-отец выставил за дверь после тридцати лет брака. Рита тогда промолчала.
Она знала версию свекра. Молодухе было пятьдесят два года. Она работала бухгалтером и, в отличие от Элеоноры, умела не только требовать деньги, но и хотя бы иногда включать пылесос.
А Элеонору Павловну выставили не из-за возраста, а за то, что она превратила жизнь мужа в бесконечное обслуживание ее величества. И вот теперь это величество сидело на кухне Риты. — Уберите это, — сказала Рита тихо.
— Что? — свекровь приподняла бровь. — Крем, тоник, всё. Сейчас же.
На этой кухне готовят еду. — Фу, как грубо! — Элеонора сморщила нос. — Гриша придет, я ему расскажу, как ты со мной разговариваешь.
У бедной женщины нет угла, а ее гоняют, как собаку. И, кстати, суп пересолен, я пробовала. Рита посмотрела на кастрюлю.
Потом на свекровь. Внутри что-то натянулось, как гитарная струна перед разрывом. Но она не закричала.
Она просто взяла банку с кремом для ног, открыла мусорное ведро и разжала пальцы. Пластиковая туба тихо стукнулась о картофельные очистки. — Ой! — взвизгнула Элеонора, вскакивая со стула так резво, что халат распахнулся.
— Ты что творишь, ненормальная?
