Свекровь потребовала с моего отца 7 тысяч за ночевку. Сюрприз, который ждал ее после его ответа

— удивилась Рита.

— Мои? — Ее! — Захар ткнул пальцем в Элеонору. — Что? — свекровь побледнела так, что стала похожа на свой крем.

— Никуда я не поеду. Это произвол. — Поедешь, милая, как миленькая.

Захар Петрович вдруг широко, по-доброму улыбнулся. Но от этой улыбки у Элеоноры подкосились ноги. — Я тут подумал, мне на ферме работница нужна, учетчица.

Бухгалтерию вести, за кормами следить. Ты ж женщина умная, деньги считать любишь. Вот и будешь считать.

— Я на ферму, к свиньям?! — она схватилась за сердце. — К коровам и к свежему воздуху. У меня там домик гостевой пустует.

Теплый, с печкой. Дрова сама колоть будешь. Для фигуры полезно.

А то засиделась. Питание натуральное. За месяц человеком станешь.

— Гриша! — взвыла Элеонора. — Сделай что-нибудь. Гриша посмотрел на отца.

Потом на жену. Потом на мать, которая только что требовала с отца деньги. — Мам, — сказал он тихо.

— Поезжай, там воздух свежий. Тебе полезно. — Предатель! — ахнула она.

— Я тебя рожала! — Надо отрабатывать проживание в чужой гостинице за три недели. Долг платежом красен.

У меня там Зорька телиться собирается. Лишние руки не помешают. Не бойся.

Навоз кидать не заставлю. Пока. Но учет яиц и молока — это твое.

— Я вызову полицию. — Вызывай, — кивнул Захар. — А я им расскажу, как ты у меня деньги вымогала.

И заявление от мужа твоего бывшего покажу. Он мне ведь вчера звонил, жаловался, что ты у него часть имущества украла при разводе. Сервиз какой-то немецкий.

Не ты ли его в коробках прячешь?