Свекровь тайком вошла в квартиру сына, чтобы поймать Оксану на измене
Откуда такая щедрость в четверг днём? Светлана Игоревна резко похолодела. Мороз пробежал по позвоночнику от шеи до пят. Витенька… У любовника Оксаны имя её мужа. Какое редкое издевательское совпадение. Она не шла по коридору. Она плыла, почти не касаясь ламината, движимая жгучей яростью и предвкушением своего абсолютного сокрушительного триумфа. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Она уже видела, как врывается в комнату, хватает наглую невестку за её крашеные светлые патлы и с позором вышвыривает в подъезд, прямо в чём мать родила. Светлана Игоревна тихонько, чтобы не скрипнула защёлка, нажала на ручку двери. Она резко распахнула её с заготовленной на губах уничтожающей фразой, шагнула вперёд и застыла, словно налетев на невидимую бетонную стену.
В ярких лучах дневного солнца, пробивающихся сквозь полуприкрытые жалюзи, на широкой двуспальной кровати сына по-барски сидел её собственный муж Виктор Андреевич. Её Витя, человек, с которым она прожила бок о бок долгие 32 года, человек, с которым она вырастила Николая, пережила девяностые, моталась по съёмным углам и выплатила три тяжеленных кредита.
На его плечи был небрежно накинут его любимый парадный тёмно-коричневый шёлковый халат, тот самый, который он, глядя ей в глаза, якобы безвозвратно потерял в санатории прошлым летом. А в холёных руках Виктор Андреевич держал изящный, запотевший бокал с искрящимся игристым вином.
Рядом с ним, уютно и по-домашнему устроившись на пышных подушках, сидела девушка, совсем молоденькая, на вид не старше 25 лет. На ней был вызывающе короткий полупрозрачный алый пеньюар с чёрным кружевом. Вещь, которую скромная Оксана никогда в жизни бы не надела, посчитав слишком вульгарной.
— Витенька! — проворковала эта девица, по-кошачьи поглаживая Виктора Андреевича по волосатому плечу длинными ногтями. — А если твой сын вдруг решит пораньше вернуться? Ты же сам сказал, что это рискованно.
— Он же до семи в офисе.
Виктор Андреевич вальяжно, с видом хозяина жизни, откинулся на спинку кровати, сверкнув тяжёлыми золотыми часами на запястье. Теми самыми часами, на которые Светлана Игоревна копила полгода, чтобы подарить ему на пятидесятилетний юбилей.
— Да не дрейфь ты, Дашенька, расслабься, — он снисходительно усмехнулся, пригубив шампанское. — Коленька у меня под каблуком. Я для него авторитет непререкаемый. Я ему наплёл, что мне для тишины нужно место, чтобы над сложным проектом поработать, пока их нет. Он мне свой ключ сам в клювике принёс. Дурачок доверчивый. Невестка вообще вечно пропадает на своей дурацкой йоге. Раньше девяти не жди.
— А жена?
Он пренебрежительно поморщился, словно от внезапной зубной боли.
— Света свято верит, что я на совещании. Она сейчас, поди, в районной поликлинике в очереди за таблетками от давления стоит или у соседки на кухне сплетничает. Скучная она стала. Она ж пресная, неинтересная, как овсянка на воде, без соли и масла. Тоска зелёная, а ты, ты мой сладкий десертик, мой праздник….
