Свекровь выставила меня с вещами, назвав нищенкой. Сюрприз, который приземлился на ее идеальный газон ровно через час
— он намеренно сделал ударение на фамилии, словно издеваясь. «Будем мы дальше играть в молчанку? Ваши родственники уважаемые люди, Григорий Петрович — человек слова, а кольцо нашли у вас в ящике».
«Чего вам не хватало? Красивая жизнь вскружила голову? Решили, что можно потихоньку обчищать свекровь?» Вероника не отвечала.
Она смотрела прямо перед собой на облупившуюся краску на стене. В её голове всё ещё звучал голос Льва, доносящийся из-за двери: «Просто подпиши и уходи». Этот голос был тише ветра, но разрушил в ней больше, чем все оскорбления Маргариты Павловны.
«Слушай меня, деточка». Следователь наклонился вперёд, и Вероника почувствовала его тяжёлое дыхание. «Такие, как ты, пачками сюда попадают».
«Думают, вышли удачно замуж, и всё, схватили удачу за хвост. А потом бац, и вы на улице, с клеймом воровки. Подпиши признание».
«Григорий Петрович обещал не настаивать на реальном сроке, если вернёшь остальное. Что ты ещё успела стащить?» «Я ничего не брала», — её голос прозвучал тихо, но удивительно твёрдо.
«Ой, да брось ты», — Степаныч со смешком откинулся на спинку стула. «Все вы так говорите. Завтра тебя переведут в изолятор, там быстро станешь разговорчивее».
«У нас тут не курорт, а ты обычная воровка, никто за тобой не придёт». В этот момент дверь допросной со скрипом открылась. Вошёл другой дежурный, выглядевший несколько растерянным.
«Тут это… передача для задержанной от соседа. Старик какой-то, говорит, из их посёлка. Борисом представился».
Степаныч раздражённо фыркнул. «Какой ещё Борис? Пусть уходит, не положено».
«Да он настырный», — замялся дежурный. «Сказал, что это гуманитарная помощь для сироты. Там термос, бутерброды и записка».
Вероника вскинула голову. «Борис. Её единственный настоящий союзник за все эти годы».
Капитан, ворча под нос проклятия, махнул рукой. Дежурный поставил на стол пластиковый пакет и быстро вышел. Следователь лениво заглянул внутрь, вытащил термос и пододвинул пакет к Нике.
«Ешь, сирота. Может, это твой последний нормальный ужин на ближайшие пару лет». Ника медленно потянулась к пакету. Внутри под салфетками она нащупала твёрдый плоский предмет.
Сердце забилось чаще. Она осторожно вытащила бутерброд, завернутый в фольгу. А вместе с ним — маленький, совершенно чёрный телефон.
На дне пакета лежал клочок бумаги с одной единственной фразой: «Время пришло, Вероника Константиновна». Степаныч в это время отвернулся, отвечая на звонок по внутреннему телефону. Ника поняла — это её единственный шанс.
Пять лет ожидания, пять лет унижений. Испытание должно было закончиться только через год. Но правила игры только что были нарушены теми, кто решил уничтожить её жизнь.
Она незаметно включила телефон. Экран вспыхнул на секунду и тут же погас, перейдя в скрытый режим. В памяти был забит лишь один номер.
Она поднесла трубку к уху, скрывая её за волосами. Один гудок, второй. Затем раздался щелчок, и глубокий, властный голос произнёс: «Слушаю»…
