«Свет не включай»: странный совет попутчицы спас мне жизнь, когда я вернулась домой раньше срока

— Ты не доедешь туда, куда едешь.

Ольга вздрогнула. Она уже почти уложила сумку на верхнюю полку, прижала к себе Мишу и собиралась извиниться за то, что ребенок опять хнычет, когда услышала эту фразу.

Голос был негромкий, спокойный, без давления, от этого он и прозвучал особенно неуместно.

— Простите? — Ольга обернулась.

В купе, кроме нее, сидела женщина. Цыганка — Ольга сразу это поняла, хотя та была одета просто: темная кофта, длинная юбка, платок, не яркий, а выцветший. Никаких браслетов, колец, привычного шума. Только взгляд. Тяжелый, внимательный, будто она смотрела и видела человека насквозь.

— Я сказала, — повторила женщина, — ты не доедешь.

Миша захныкал громче, будто поддержал разговор. Ольга устало выдохнула.

— Извините, у меня ребенок болен, — сказала она сухо. — Давайте без этого, ладно?

Цыганка кивнула. Не обиделась, просто откинулась к стене и замолчала. Ольга отвернулась, занялась Мишей. У нее дрожали руки — не от слов, а от усталости. Ночная смена на складе выжала все соки: коробки, сканер, холодный бетон, постоянный гул. Потом автобус, вокзал, поезд. И все это с ребенком на руках, у которого с утра поднялась температура.

— Ну тише, тише, — бормотала она, доставая из сумки поильник. — Сейчас, Миш, сейчас.

Миша выгибался, плакал, тыкался лицом ей в куртку. Его щеки были горячими, дыхание — частым. Ольга на секунду закрыла глаза. Ей казалось, что если она еще раз сядет, то просто не встанет.

Поезд дернулся и поехал. За окном медленно мелькали платформы, лица, серые стены. Купе наполнилось привычным шумом движения, но напряжение не ушло. Ольга усадила Мишу на нижнюю полку, дала ему мягкую книжку, потом машинку. Он швырнул ее на пол и снова заплакал.

— Мам, — выдохнул он, скорее по привычке, чем осознанно.

— Я здесь, — ответила она сразу, слишком быстро. — Я с тобой.

Она чувствовала взгляд. Нерезкий, неназойливый, постоянный. Как будто кто-то смотрел на нее не тогда, когда она поворачивалась, а все время. Ольга подняла глаза. Цыганка смотрела на Мишу. Не на нее — на ребенка. Внимательно, почти с тревогой.

— У него жар, — сказала она вдруг. — И не только он плачет.

— Что? — Ольга нахмурилась.

— Послушайте, я не… я не про сейчас, — перебила та мягко. — Я про дальше…