«Свет не включай»: странный совет попутчицы спас мне жизнь, когда я вернулась домой раньше срока

Миша зашевелился, захныкал. Ольга автоматически начала покачивать его, но взгляд не отвела.

— А если я не выйду? — спросила она с вызовом.

Зара посмотрела на нее внимательно. Не угрожающе. Скорее, с сожалением.

— Тогда ты узнаешь, как звучит собственный дом, когда в нем чужие шаги.

Слова были сказаны тихо. Без нажима. И именно поэтому Ольга почувствовала, как по спине прошел холод.

— Это уже слишком, — резко сказала она. — Вы переходите границы.

— Границы уже перешли, — ответила Зара.

Ольга хотела рассмеяться. Сказать что-то резкое, логичное, взрослое. Но вместо этого спросила:

— Почему вы вообще ко мне пристали?

Зара медленно полезла в карман и достала старый, потертый телефон. Простой. Без чехла.

— Вот, — сказала она, протягивая его, — запиши номер.

— Зачем?

— Чтобы ты не думала, что я исчезну. Если все, что я сказала, — бред, я оплачу тебе дорогу, такси, лекарства, все. До копейки.

Ольга уставилась на телефон.

— А если не бред? — спросила она уже тише.

— Тогда ты переведешь мне столько, сколько будет не жалко, — пожала плечами Зара.

— Вы… — Ольга замялась. — Вы предлагаете мне сделку?

— Нет, — мягко ответила Зара. — Я предлагаю тебе выбор.

Ольга хотела вернуть телефон, но рука не поднялась.

— С чего вы взяли, что я вообще должна вам верить?

Зара чуть наклонилась вперед.

— Потому что ты едешь к матери, Нине Петровне, — сказала она. — Потому что ты после ночной смены на складе и не меняла кофту уже вторые сутки. Потому что ребенку год, и он начал ходить, а ты боишься оставить его одного даже в детской.

Ольга почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

— И потому что, если бы твой муж был жив, — добавила Зара, — он бы сказал тебе сейчас выйти.

В купе стало слишком тихо. Даже поезд, казалось, перестал стучать. Ольга смотрела на Зару и понимала: она не может объяснить услышанное ни логикой, ни совпадениями. Мозг отчаянно искал рациональное объяснение, но внутри уже поднималось другое, липкое, неприятное чувство опасности.

— Вы не имеете права, — начала она, но голос сорвался.

— Имею, — ответила Зара. — Потому что ты еще успеваешь.

За окном мелькнул знак приближающейся станции. Ольга машинально посмотрела туда и тут же отругала себя. «Я устала. Я просто устала. Мне мерещится».

— Я не выйду, — сказала она упрямо. — Это глупо.

Зара кивнула. Будто ожидала именно этого.

— Тогда хотя бы запомни мои слова, — сказала она. — Свет не включай. Ни при каких условиях.

По громкой связи объявили остановку. Поезд начал замедляться. Ольга сидела, прижимая к себе Мишу, и чувствовала, как внутри все сопротивляется и одновременно тянется к двери.

— Черт, — пробормотала она, — это бред. Это усталость. Это случайная женщина в купе.

Но когда поезд остановился, Ольга вдруг поняла: если она сейчас не выйдет, она всю дорогу будет думать не о матери и не о ребенке, а о том, что могло бы случиться.

Она резко встала.

— Вы ненормальная, — сказала она Заре, закидывая сумку на плечо. — Я ненавижу себя за это.

Зара чуть улыбнулась.

— Потом поблагодаришь, — ответила она.

Ольга не ответила. Она вышла из купе не оглядываясь, с Мишей на руках, с бешено колотящимся сердцем и одной мыслью в голове: «Я веду себя как дура».

Поезд тронулся. А чувство тревоги почему-то не осталось в купе. Оно вышло вместе с ней. Автобус тронулся рывком, и Ольга только тогда позволила себе сесть. Миша прижался к ней, теплый, тяжелый от жара и усталости. За запотевшим стеклом тянулись фонари, редкие прохожие, мокрый асфальт. Все было до банального обычным — настолько, что ей стало стыдно за собственный страх…