Тайна рисунка: следователь удочерил девочку, не зная всей правды

Поздним вечером, когда здание Следственного комитета опустело, он, используя свой старый пропуск и знание коридоров, проник в архив. Воздух здесь был спертый, пахнущий пылью и забвением. Под тусклым светом единственной лампочки он нашел нужный стеллаж. Дело номер 217. Об убийстве семьи Ковалевых.

Он положил тяжелую папку на стол и открыл её. Знакомые фотографии, протоколы, отчеты. Он перечитывал их сотни раз, но сегодня он искал не то, что написано, а то, что скрыто между строк.

Он заново просмотрел список вещественных доказательств. Ничего необычного. Отработали все версии: ограбление, месть по бизнесу, бытовой конфликт. Все зашли в тупик. Глава семьи Андрей Ковалев владел небольшой строительной фирмой, но никаких серьезных врагов или долгов у него, на первый взгляд, не было.

Вадим закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти картину той ночи. Запах крови, холод, стеклянные глаза убитых и маленькая девочка под кроватью. Что-то было не так. Какая-то деталь выпадала из общей картины, но он не мог понять, какая.

Он снова открыл папку и начал методично, лист за листом, перепроверять всё заново. Описание места происшествия, составленное им же десять лет назад. Стол в кабинете был перевернут, ящики выдвинуты. Явно искали что-то. Но что? Сейф был вскрыт, но деньги, лежавшие на видном месте, остались нетронутыми. Значит, дело не в деньгах. Документы? Возможно.

Он просмотрел опись изъятых бумаг. Договоры, счета, бухгалтерские отчеты. Ничего криминального. Его команда тогда тщательно проверила всю финансовую деятельность фирмы Ковалева. Чисто.

Он листал дальше. И вдруг его взгляд зацепился за одну деталь в протоколе осмотра: «На полу в кабинете рядом с телом Ковалева А.П. обнаружен серебряный портсигар с гравировкой А.К. Внутри находились три сигареты марки «Sobranie»».

Вадим помнил этот портсигар. Дорогая стильная вещь. Но Ковалев не курил. Об этом говорили все: жена, друзья, коллеги. Тогда чей это портсигар?

Десять лет назад они отрабатывали эту версию, проверяли всех знакомых Ковалева, но безрезультатно. Портсигар так и остался «глухой» уликой.

Он отложил протокол и снова взял в руки рисунки Ани, которые принес с собой. Черный дом, тень, корявые деревья. Он всматривался в них, пытаясь найти связь.

И тут его осенило. Он взял один из последних рисунков, где тень была прорисована особенно четко, и поднес его к лампе. В руке тени, в этом темном сгустке, угадывался маленький прямоугольный предмет.

Раньше он не обращал на это внимания, считая случайной деталью. Но теперь, зная о портсигаре, он видел его ясно. Прямоугольник с блестящей точкой — блик света на серебре.

Сердце заколотилось. Это не могло быть совпадением. Пятилетняя девочка, спрятавшаяся под кроватью в другой комнате, не могла видеть портсигар в кабинете отца. Если только…

Если только убийца не заходил в её комнату после убийства. Если только он не стоял над ней, когда она, затаив дыхание, лежала в своем укрытии.

Эта мысль обожгла его. Он представил, как убийца с портсигаром в руке склоняется над кроваткой, ища последнего свидетеля. И Аня, сквозь щель между кроватью и полом, видит его тень и этот блестящий предмет в его руке.

Кровь отхлынула от его лица. Он почувствовал приступ тошноты. Это меняло всё. Убийца знал, что в доме есть ещё один ребенок. Знал — и не тронул. Почему? Испугался шума? Или… Или он не мог убить её?

Он схватил телефон и набрал номер Игоря, забыв о позднем часе.

— Игорь, я в архиве, — выпалил он без предисловий.

— Помнишь дело Ковалевых? Портсигар?

— Какой портсигар? — сонно пробормотал Игорь. — Вадим, ты с ума сошел? Сейчас три часа ночи.

— Серебряный портсигар, который мы нашли у тела. Ковалев не курил. Чей он?

— Мы так и не установили.

— Да брось ты! — Игорь зевнул. — Мало ли, может, подарок чей-то. Или гость забыл. Мы же проверяли.

— Пусто!

— Нет, не пусто! — Вадим почти кричал. — Аня нарисовала его. Она видела его в руке убийцы.

На другом конце провода повисло молчание.

— Вадим! — наконец произнес Игорь, и голос его стал серьезным, почти жестким. — Иди домой. Ты переутомился. Эти рисунки сводят тебя с ума. Это опасно. Оставь это дело в покое, пока не наделал глупостей.

Он положил трубку.

Вадим сидел в тишине архива, слушая гудки в телефоне. Реакция Игоря была странной. Вместо того чтобы заинтересоваться новой зацепкой, он пытался его остановить. Почему? Почему он так боится, что Вадим снова копается в этом деле?

Поиски привели его к новому, ещё более тревожному вопросу. Но ответ на него был скрыт во тьме, такой же густой и непроглядной, как тень на рисунках его молчаливой дочери.

С этого ночного разговора что-то неуловимо изменилось в поведении Игоря. Его дружеская забота приобрела оттенок навязчивого контроля. Он звонил Вадиму по несколько раз в день, расспрашивал о здоровье Ани, о сеансах с психологом, о рисунках. Под маской участия Вадим чувствовал холодное, пристальное внимание хищника, изучающего свою жертву.

Игорь словно пытался угадать каждый его следующий шаг, предугадать, куда заведет его это самодельное расследование.

— Ты выглядишь ужасно, — говорил он при встрече, участливо заглядывая в глаза. — Может, тебе в отпуск съездить? Отдохнуть, развеяться. Я могу всё устроить, путевку в хороший санаторий.

— Мне некогда отдыхать, — сухо отвечал Вадим, уходя от объятий, которые теперь казались липкими и фальшивыми.

Однажды, вернувшись в свой кабинет после совещания, Вадим обнаружил, что папка с рисунками Ани, которую он всегда держал в ящике стола, исчезла. Он перерыл всё, проверил сейф, шкафы — папки не было.

Сердце ухнуло в пустоту. Эти рисунки были его единственной ниточкой, единственной надеждой. Он бросился к Игорю.

— Ты не видел мою папку? Синюю, с рисунками Ани?

Игорь развел руками, на его лице было написано искреннее недоумение.

— Понятия не имею. А что, пропала? Наверное, уборщица случайно выбросила. Они тут, знаешь, не очень-то церемонятся.

Но Вадим ему не верил. Он видел, как на долю секунды в глазах друга мелькнул триумф. Он понял. Это была не случайность, а спланированная диверсия. Игорь пытался лишить его улик.

На следующий день Вадима вызвал к себе начальник следственного управления, полковник Сычев, человек старой закалки, не терпящий самодеятельности….